Светлана Нергина - Дорога к Храму. Дилогия

– Ага, а гладить потом опять мне. – Скептически изучив горку вещей под ногами, я решила не играть в благородство, переступила и расположилась на предложенной полке.

Ли – удивительная девушка. С одной стороны – хулиганка почище меня. По части мелких гадостей ей среди эльфов равных нет. Ну а уж если мы с ней объединимся… А с другой стороны – в ее гардеробе сплошные платья и туфли на каблуках, штаны не переносит на дух, в неглаженой одежде из дома не выйдет…

Да и вообще, глядя на возвышенное, одухотворенное создание в нежно-фиалковом платье, с изумрудными глазами и светло-русыми вьющимися волосами, стекающими чуть ниже лопаток, можно подобрать множество определений – от «сказочной» до «невообразимой»… Но в голову никак не придет «девчонка-сорванец», кем она, по сути, и является.

– Как у тебя дела? – Звонкий голос эльфийки выдернул меня из тягостных размышлений, куда деть вино так, чтобы Арогра не нашла.

– Пока жива, – невнятно откликнулась я, теребя пузатую бутылку.

– Давай сюда! – не вытерпела Ли и, выхватив у меня из рук вино, спрятала его в тайник под полом. Я усмехнулась собственной забывчивости: сама же в прошлый раз его магией делала.

– А у тебя как дела?

– Дела? – Рулиган беспечно пожала плечами. – Ну как всегда. Бабка ругается, я плюю на это, цапаемся по пять раз на дню, а ночью я сбегаю.

– Ясно, – кивнула я. Все действительно было как всегда.

Никогда не устану удивляться. Ну как, как?

Как под надзором Арогры, способной усовестить даже вурдалака, умудрилось вырасти вот это общественно-вредительское чудо? И как они до сих пор не поубивали друг друга?

– Сегодня ночью будут танцы. День Весны, – веско обронила эльфийка.

– В семь вечера – отбой, – с самой серьезной миной, на которую была способна, сказала я.

– А в восемь – подъем и наведение марафета! – лучезарно улыбаясь, закончила Ли.

Спорить, разумеется, никто не стал…

В восемь вечера Рулиган, отчаявшись разбудить меня традиционными способами типа криков в ухо, пинков и щекотки, попросту окатила постель холодной колодезной водой.

– А-а-а!!! Рулиган, гвыздбр фрахк лажгрыматзз! – спросонья разъяренно выругалась я.

– А дальше? – любознательно наклонила голову эльфийка.

– Жрызтра крухыхкад срафтхула! – с охотой продолжила я.

– Надо запомнить, – сосредоточенно произнесла Ли, оглядываясь в поисках бумаги и пера. – А то как ты уехала – ни одного путного ругательства не выучила. У наших бездарей ни фантазии, ни огонька в глазах.

Эх, ну чему от меня учатся жители Веток? Почему не добру исправедливости, а именно тому, как надо ругаться с душой, с огоньком, так чтобы стены дрожали, и у тех, кто понял, уши не то что в трубочку сворачивались – вообще отсыхали на кворр?

Половина моих знакомых свято верят, что весь язык магов состоит исключительно из ругательств, – другая половина просто никогда меня не злила и вообще не знает о его существовании. Нет, надо брать пример с Таирны и следить за своим моральным обликом.

«Было б еще за чем следить!»

Ну раз нет морального – значит, будем следить за аморальным! А ты вообще сиди и не вякай!

Я встала с хлюпающей при каждом движении кровати, подошла к зеркалу и, увидев там мокрую облезлую мышь с длиннющей свалявшейся черной гривой, из которой можно было воду выжимать, тоскливо протянула:

– Ли, а может, мы никуда не пойдем, а?

«Только через мой труп!» – говорил весь облик эльфийки, в очередной раз вывалившей все содержимое шкафа на пол, чтобы найти в яркой хаотичной куче подходящее случаю платье.

Ночные танцы в День Весны были здорово похожи на маскарад: лица прятались за изящными масками, волосы у эльфиек были, в общем-то, похожими, глаза – тоже, а фигуру всегда можно скорректировать платьем. До утра флиртовать, танцевать и веселиться могли все незамужние эльфийки и неженатые эльфы, неважно – есть у них жених или невеста или нет. Никто никогда не ревновал и скандалов не закатывал. А найти свою «половинку» под маской считалось хорошей приметой.

Для меня же особого смысла надевать маску не было: среди светлых эльфиек выделить черноволосую и черноглазую ведьму совсем несложно…

Но когда мы мирились с обстоятельствами?

Выудив из кучи нежно-зеленое шелковое платье длиной до середины икр, с открытой спиной и тесемками, завязывающимися на шее, я безапелляционно заявила, что временно его приватизирую (привычная к такой наглости подруга только кивнула). Одевшись и вернувшись к зеркалу, задумалась, какой я сегодня хочу быть.

В итоге волосы приобрели сочный пшеничный оттенок, глаза стали голубыми, как у новорожденного котенка, а бледная кожа приобрела здоровый, слегка загорелый цвет.

Не собираясь париться под маской, мы с эльфийкой обзавелись двумя вполне приличными иллюзиями и в который раз решили, что магия – отличная вещь. Из всех эльфов сегодня только один, кроме нас, будет пользоваться ею для маскировки напропалую.

Интересно, что изобразит из себя Инкварт Въ'ярнокфф Мартсвольн Эдранкт?

– Пошли! – шикнула на задумавшуюся меня эльфийка, надевшая ярко-голубое платье и собравшая волосы в высокий хвост на макушке. И первой выскользнула за дверь.

Арогра уже больше часа спала в своей комнате, вот только спала чутко, просыпаясь от любого звука. Главный фокус состоял в том, чтобы не только незамеченными прокрасться мимо бабкиной спальни ко входной двери, но и заглянуть по пути на кухню – стащить чего-нибудь к завтраку. Овсянку ни я, ни Рулиган не уважали.

– Так, ты иди за едой, а я покараулю, – едва слышно прошептала Рулиган, останавливаясь в нескольких шагах от Ужасной Двери.

Я, понятливо кивнув, бесшумно пошла по коридору мимо комнаты. Еды набрала побольше – впрок, переместила ее в наш тайник и только стала собираться обратно, как почувствовала, что меня что-то держит.

Подол платья был защемлен дверью шкафа. Побоявшись опять открывать скрипящую дверцу, я осторожно потянула ткань на себя… Потеряла равновесие и, не удержавшись, полетела на пол, в последнюю секунду умудрившись выставить вокруг себя звуковой щит.

От получившегося грохота должны были проснуться покойники в гробах, а уж Арогра… Я, как застигнутая на месте преступления кошка, пулей шмыгнула в коридор, ожидая увидеть открывающуюся дверь и услышать вопль типа: «Опять, беспутные, по ночам шляетесь»…