Элисон Бэрд - Империя звёзд

Эйлию страшно заинтересовало это царство, где ее слабое тело не будет обузой, царство, где она раз в жизни сможет быть наравне с воинами.

— Ну хорошо, — сказала Ана, — а со своим императором ты говорил, Аурон? Что он сказал?

— Императором? — эхом повторил Тирон.

— Орбион, император Небес, — пояснил Аурон. — Он правит всеми мирами и царствами Небесной Империи.

— А что он за существо? — спросил Тирон.

— Он лоанан. Вначале, когда архоны склонились к упадку и исчезли из Талмиреннии, решено было, что император будет избираться из одной из четырех древнейших рас: лоананы, т'кири, танравины и херувимы. Император Орбион правит уже почти тысячу лет. — Аурон снова посмотрел на Эйлию. — Мне было дано его разрешение доставить Трину Лиа через Эфир в мой родной мир, Темендри Альфаран. Он находится в созвездии, которое вы называете Драконом.

— Нет! — Тирон подскочил к круглому коротышке. — Ана, этого нельзя допустить! Ты же сама говорила, что на Арайнии ее сила непревзойденна, а что может ждать ее в другом мире, какие опасности? Может быть, этого и хочет Морлин: увести ее отсюда, лишить защиты от его нападения!

— Она уже чуть не пала жертвой врага, — ответила Ана. — Я со многими другими хотела ее защитить и чуть не потерпела поражение. На Темендри Альфаране, окруженная величайшими и мудрейшими магами драконов, она будет в большей, а не меньшей безопасности.

— Там до нее не сможет добраться ни предатель, ни шпион Морлина, — согласился Аурон. — Ей не будет необходимости оставаться там навсегда — только лишь пока она не обретет достаточную силу для битвы с врагами. Что до народа Арайнии, вы его можете убедить. Потому что вам, сир, боюсь, придется остаться. Лоананы сделают исключение только для Эйлии, но больше ни для одного человека с Арайнии или Меры — пока император и монархи не дадут своего разрешения.

Тирон опустился на трон и склонил голову.

— Нет. Второй раз мне этого не вынести. Как тогда, когда ушла она — оставила дворец, взяв наше дитя, оставила меня.

— Отец!

Эйлия опустилась на колени рядом с троном, взяла отца за руку, всмотрелась в опущенные глаза. Сейчас они были рядом. Она полюбила его сперва за доброту и мягкость, потом за все, что было у них общего — например, тяга к знанию. Если и оставались у нее сомнения, что он ее настоящий отец, они давно развеялись. Теперь, глядя в искаженное душевной мукой лицо, она без немерейского чародейства видела, как он страдает. Однажды он уже потерял ее, потерял на долгие годы, потом обрел снова — только чтобы узнать, что она о нем не помнит и любовь ее принадлежит другой семье. И сейчас, когда они наконец-то начали строить мост через разделяющую их пропасть, ее снова у него отберут. И у нее от мысли о разлуке тоже мучительно заныло сердце. Но она знала, что Аурон прав. Он не может защитить ее, и Тирон тоже не может. И трудно было сказать слова, которые Эйлия знала, что должна сказать, и еще труднее было подобрать правильные слова.

— Отец, они правы. Может быть, потом ты сможешь ко мне прилететь. Но я должна лететь с ними, прочь отсюда.

Сейчас, когда вот-вот исполнится ее желание увидеть иные миры, наполняли ее только горе и страх.

Позже в тот же вечер Дамион увидел ее, сидящую одиноко на парапете, окружающем плато. Она завернулась от холода в меховой плащ и глядела в небо, сидя спиной к Дамиону, и потому не видела, как он подошел. Кажется, она его и не слышала, потому что не обернулась, а все так же пристально смотрела на звездное небо. Дамион постоял, глядя на нее, не желая вторгаться в мысли, которые так овладели ею, и не желая говорить того, что пришел сказать. Еще он ощущал нахлынувшую на него волну нежности и жалости к этой девушке, зная, как она на его слова отреагирует. Она совсем рядом, но скоро их разделит такое расстояние, что даже представить себе невозможно, и годы и годы пройдут, пока они снова увидятся. И это если судьба разрешит им увидеться снова… Дамион поймал себя на желании, чтобы Эйлия обернулась и увидела его, и он тогда сможет заговорить, не нарушая ее покоя, который она здесь, быть может, нашла.

Но Эйлия все так же спокойно созерцала небеса, не замечая ни Дамиона, ни вообще окружающего мира.

Наконец у него кончилось терпение, он шагнул вперед и прокашлялся.

— Эйлия? Хорошо ли, что ты здесь одна? — спросил он.

— Я не одна. — Она показала на силуэт, похожий на облако, только силуэт этот двигался быстрее любого облака, скользил поперек арки небес. — Видишь — это лоанан. И еще несколько где-то рядом, замаскированные под другие создания, и они меня охраняют.

Она встала и повернулась взглянуть на врата Земли и Неба, нависающие на фоне облаков.

— Ана уехала. Я видела, как она уходила. Она прошла сквозь портал — и исчезла. Мне она сказала, что оставалась на Арайнии только присмотреть за мной, пока меня не согласились охранять лоананы. Как-то она знала или догадалась, что они на эту тему думают и рано или поздно примут решение. Так что сейчас она на Мере, и когда туда пройдет армия Йо, немереи для надежности запечатают портал. Аурой говорит, что есть и другая щель высоко в воздухе, куда только лоанан может добраться, и мы с ним двинемся тем путем.

Она снова подняла глаза к небу.

— Когда-то в детстве, на Большом острове, я любила смотреть на звезды и воображать, как буду летать среди них. И вот я действительно лечу к звездам. До сих пор не могу поверить.

— Вот там тебе действительно не будет ничего грозить, и потом будет о чем рассказать. — Дамион замолчал на секунду, потом сказал так: — Эйлия, я решил участвовать в кампании Йо на Мере.

Она не отвела глаз от неба.

— Да. Я боялась, что ты это сделаешь. Он подошел, встал у парапета рядом с ней.

— Йомар — мой друг, Мера — мой мир. Я должен помочь им. Халазару надо дать отпор.

Теперь она повернулась к нему лицом. В свете звезд, как показалось ей, он был еще красивее с этим бледным лицом и почти горящими глазами — как архангел, чье имя он носил. И на лице его читалась спокойная решимость, которую можно увидеть у ангелов на фресках.

— Понимаю, — сказала она. — Но… но ты же не воин, Дамион. Я видела твое состояние, когда ты убил антропофагов на Мере! — Очень не хотелось ему напоминать, но Эйлия пришла в отчаяние. — Ты не рожден, чтобы сражаться и убивать. Помочь Арайнии ты можешь и по-другому.

Он очень мягко попытался заставить ее понять.

— У меня есть опыт, я прошел обучение. Не могу я самую трудную работу перекладывать на других. Я никогда бы себе не простил, если бы отпустил Йо и других навстречу опасности, а сам остался бы здесь, в мире и покое.