Юрий Туровников - Король и Шут

Где-то проснулась кукушка.

— Ну-ка, — сказал шепотом шут, — скажи, сколько мне жить осталось? — Прохор сбился со счета и махнул рукой. — И то хорошо. А генералу? — кукушка замолчала, заставив балагура хохотнуть в кулак. — Слышь, командующий, ты в воду-то особо не лезь, а то доспехи заржавеют. Они, между прочим, за казенный счет куплены.

— Да тут больше и ступить-то некуда, — прошипел тот, снимая репейник с усов. — Одни ямы да бурелом. Видать, в грозу веток наломало.

— Замри, — вдруг цыкнул шут и присел.

Министр застыл на месте в очень неудобной позе, оперевшись на алебарду. Со стороны склепа, на который указала старуха, раздался какой-то шум. Из травы вспорхнули птицы и затерялись в кронах деревьев. Раздался металлический скрежет, и кованная створа распахнулась, подняв тучу мошкары. В свете лучей, пробивающихся сквозь листву, показался чей-то силуэт. Из старинной усыпальницы, кряхтя и пошатываясь, появилось нечто.

— Мертвяк… — выдохнул Генерал, снимая шлем и бледнея от страха.

Шут сглотнул, глядя на восставшего покойника в грязных лохмотьях. С лица шатуна клочками свисала кожа, один глаз болтался, вывалившись из глазницы, а изо рта трупа вырывались нечленораздельные, чавкающие звуки.

— Сейчас я его свалю, как сохатого! — прошипел министр, воткнул в землю алебарду и попытался трясущимися руками зарядить карамультук.

Внезапно за его спиной раздался треск, вслед за которым прозвучал сиплый голос.

— Ну и?!

Генерал со страха подпрыгнул, чуть ли не до маковок сосен, и выронил ружье, которое с бульканьем и пузырями исчезло в канаве. Крупные капли пота тут же выступили на лбу офицера. Он резко обернулся, размахивая кулаками, и едва не задохнулся от возмущения. Перед ним стояла та самая бабка, благодаря которой, они здесь и оказались. Она стояла за деревом и хлопала глазищами.

— Ты чего, сынок? Испужался, что ли? Я, покаместь, живая. Вон, его бояться надо, — и старуха кивнула в сторону мертвяка, который медленно, но верно, приближался. — Я даже всех жителей позвала, чтобы они посмотрели, как вы его забарывать будете.

Министр пригляделся. Действительно, то тут, то там виднелись испуганные лица стариков, которые прятались за кустами, поваленными стволами и могильными камнями.

Шатун выл, как волк, хрипел и размахивал руками. Генерал, прикрываясь старухой, пятился назад, держа наготове алебарду.

— Куда?! А ну вернись! — прикрикнул на него шут.

— Я не трус, я тылы защищаю! — ответил министр. — Он мертвый, его уже не убьешь! Бегите, глупцы! — крикнул он жителям Полянки.

Однако те и не думали улепетывать. Они продолжали следить за действиями Прохора, который прижался спиной к старому вязу. С того места, где прятались наблюдатели, было плохо видно, мешали деревья, кусты и ограды. Не упуская шатуна из виду, рыжий проказник прокричал.

— Генерал, дай мне свою алебарду!

— Сам возьми, — прозвучало в ответ. — Я не пойду!

Прохор сжал кулаки. Мертвяк подобрался уже на расстояние плевка.

— Кидай!

Министр размахнулся и метнул оружие, которое вонзилось в землю аккурат возле ног хохмача. Шут схватился за древко и принялся размахивать алебардой перед собой, не подпуская покойника. Тот брызгал слюной, рычал и размахивал руками. Вскоре Прохор начал теснить мертвяка обратно к склепу. Зрители осмелели и уже в голос поддерживали рыжеволосого вояку.

— Давай!

— Так ему!

— Загони его обратно в могилу!

Даже министр стал колотить руками воздух, хмуря брови и надувая губы. Покойник отступал, ломая ветки, оставляя на оградах клочья одежды, и спотыкаясь о коряги. Шут злобно кричал, тыча оружием в грудь шатуна. Наконец, ему удалось загнать поднявшегося мертвеца назад, в склеп. Каково же было удивление жителей Полянки, когда герой сам скрылся в черном зеве усыпальницы. Спустя мгновение прозвучало шесть выстрелов. Все замерли в ожидании.

Прохор появился с большим мешком, который волочил по земле, в одной руке и алебардой, перепачканной чем-то кроваво-черным, в другой.

— Все, — крикнул он, — нет больше вашего мертвяка. Спите спокойно!

Шут прислонил оружие к склепу и вытряхнул содержимое мешка. На траву упали руки, ноги, голова и туловище. Жители пробрались через бурелом и принялись рассматривать останки шатуна. Генерал со знанием дела поворочал их веткой и с умным видом покивал. В конце концов, старожилы села окончательно уверились в гибели супостата и загорланили, что есть мочи.

— Ура королевскому шуту, защитнику простых людей!

— Да ладно вам, пустяки, — отмахнулся тот и откинул крышку часов. — Пора нам уже.

Прохор осмотрелся, поднял с земли корягу и, выловив в канаве ружье, бросил его генералу, обдав того брызгами и пожухлой листвой. Затем они попрощались со стариками и выбрались из леса.

Солнце освещало крепостные стены города, утренний ветер развивал стяги на шпилях дворца. Министр вышагивал в одних портках и рубахе, меряя тропинку босыми ногами. Его доспехи, прикрепленные к седлу осла, позвякивали. Шут перестал насвистывать и, не поворачиваясь, сказал.

— Я думал, ты посмелее, а какого-то мертвяка испугался.

Генерал понял, что обращаются к нему, и ответил.

— Что ты понимаешь в тактике и стратегии?! Еще пуха под носом нет, а туда же, учить.

— Я в цирюльню хожу. Зато у тебя заросли, а толку нет. Скоро пауки заведутся. Думаешь, коль усы что метла, так и умным стал? — усмехнулся шут. — Кстати, мне тут песня одна вспомнилась, артисты в таверне исполняли. Спеть?

Министр промолчал, надеясь, что рыжий приставала от него отвяжется, но Прохор назло ему затянул.

В деревушке у реки как-то стали мужикиспорить, кто из них мудрей.Мимо старец проходил.— Тот умнее, — говорил, — у кого усы длинней.— Решено! Отныне будет так!Всех умней у нас Иван-дурак.Меньше хвост у кумушки-лисы,чем у Ивана усы!На печи Иван сидел, сверху он на всех глядел,Пироги с капустой ел.Ну а после говорил: - Ум всегда со мною был, я им хвастать не хотел!А теперь скажу я вам, друзья,Жить, как раньше, больше нам нельзя!С вами, право, можно одичать.Пора веселиться начать!Что ни день, дурак-Иван всё веселье затевал.— Жить давайте без забот!Всё б ничего, да вот беда, вскоре кончилась еда,никто работать не идёт!Время шло, народ оголодал,и Иван без крошки пропадал,а когда смекнули, что к чему,усы оторвали ему!

— Ты это сейчас к чему? — спросил Генерал, едва шут закончил петь.