Лора Андронова - Русская фэнтези 2011

— Почему не слушаешь псов? — бросил на бегу. — Живые — самое главное, несмотря на ваш устав, Тео. Живые, а не мертвые.

Тео кивнул и побежал за ним. Спорить было не о чем.

Гарик пересек холл наискосок, к запасной лестнице, поминутно оглядываясь, но люди и так поняли, куда нужно идти. Тео уже слышал истерический собачий лай и вой — глухую дверь, ведущую в зверинец, оставили приоткрытой. Жандармы обшаривали подсобные помещения в поисках улик; эксперт-медик и эксперт-парапсихик из Службы Безопасности возились с трупами охранника и белокурой женщины в джинсовом костюме. Медик обернулся, когда Тео подошел.

— Это те, кого рысь задрала. Мужик — из гаража, а тетку вроде в зверинце нашли. Оба живые были — характерных изменений в мышечных тканях не наблюдается… В лаборатории, конечно, кровь посмотрим, но…

Парапсихик ничего не сказал; штатные шаманы от хронической неуверенности в себе и в своих магических способностях вообще предпочитали не излагать своего мнения, а быть у медиков на подхвате. Хольвин вполголоса выбранился и вошел в зверинец. Гарик прижался к ногам Тео, заложив уши и поджав хвост, — его шокировало увиденное.

Кроме пары жандармов в зверинце обнаружились бойцы из спецкоманды. Разложили на столе оборудование, распаковывали коробки с капсулами, обоймы: собирались расстрелять псов инъекциями яда, берегли патроны. Между делом курили и перебрасывались шуточками, имели вид людей, которым особенно некуда торопиться, поэтому работу можно сделать тщательно и без суеты. Жандармы наблюдали с отвращением и тоской, но не вмешивались. Запертые в клетках собаки, похоже, прекрасно понимали, что им готовится — некоторые с безнадежной яростью бросались на решетку, другие забились в углы и скулили… Тео замутило.

Вот-вот, подумал он. Смотри, смотри, как тут сейчас устроят бойню. Интересно, ты сам-то человек или кто? Приступ гадливости был так силен, что Тео стоило большого труда не врезать по физиономии ближайшему спецу — молодому полному парню с розовой физиономией раскормленного младенчика. В сторону вошедшего посредника живодеры даже не обернулись.

А Хольвин подошел не спеша и ударил ногой по открытому чемодану с ампулами, отшвырнув в сторону стул, на котором лежала коробка резиновых перчаток. Спецы от неожиданности резко дернулись и оглянулись. Ампулы с дребезгом полетели по полу.

— Ты что, обалдел?! — отшатнувшись, скорее пораженно и испуганно, чем злобно, спросил боец. — Я чуть иглу под ноготь не загнал…

— Мне очень жаль, — сказал Хольвин с вежливой иронией, предъявляя удостоверение. — Я просто подумал, что яд уже списан, и решил помочь вам его уничтожить, чтобы не было проблем с отчетностью. Надеюсь, вы понимаете, что никто не вправе убивать животных, если на месте происшествия Посредник?

— Да что вы, господин Посредник, — пробормотал второй спец, углядевший Бабочку Лиги, а оттого резко изменивший тон. — Жандармерия все зафиксировала и описала. Шестнадцать собак, один волк. Допинг применяли, конечно, звери невменяемые. Что ж делать-то еще? Трупы мы предоставим для вскрытия, так что все будет налицо.

— Трупы, значит. — Хольвин презрительно усмехнулся. — Трупы — это по вашей части, я понимаю. Только зачем вам тут нужен зоопсихолог? Понаблюдать за отстрелом? Или все-таки займется своими профессиональными обязанностями и попытается пообщаться с животными? Я бы хотел сказать пару слов этому человеку.

— Зоопсихолог ушла, а что? — подал голос первый, тот, что чуть не укололся иглой с цианидом. — Все животные под стимуляторами, почти все ранены… она сказала, что на контакт не выходят. Чего даром мучить-то?

— Дивно. — Улыбка Хольвина стала просто лучезарной. — Так она у вас барышня? Просто восхитительно. Думаю, она могла бы дать хороший совет вашему лечащему врачу, когда кто-нибудь из ваших людей придет на прием с похмелья и с симптомами «асфальтовой болезни». Ведь, по ее мнению, лучший способ лечения — инъекция яда, чтобы бедолага не мучился. Добрейшая барышня.

— Передергиваете, господин Посредник…

— Довольно глупостей на сегодня, — отрезал Хольвин, внезапно становясь серьезным и жестким. — Запрещаю применять любое воздействие к животным, от имени Лиги. Позовите вашего психолога, а я пока поговорю с этими псами…

— Вот, — пробормотал едва не уколовшийся чуть слышно. — Вот, смотри, вся Лига в одном слове. С псами он поговорит…

— Значит, так, — совершенно помимо воли встрял Тео, — разговоры отставить! Хольвин, я в вашу контору звякну?

И раньше, чем Хольвин кивнул, вдруг с удивлением сообразил, что вокруг стало гораздо тише. Псы, которые только что казались совершенно невменяемыми, примолкли и прислушивались; яростного лая больше не было слышно, кое-кто только скулил и повизгивал.

Пожилой жандарм усмехнулся и покачал головой:

— Смотри-ка, поняли, что ли?

Хольвин пошел к клеткам, и собаки дружно восприняли это как сигнал перекинуться — все, кто мог это сделать. Прижимались лицами к решетке, тянулись к Хозяину руками… Тео горько подумал, что люди не заслуживают собачьего доверия в такой степени — ведь что только не пережили эти искалеченные бедолаги именно от людей…

Древняя собачья вера в Хозяина, однако…

А Хольвин уже отпер ближайший вольер и трепал по плечу громадного кудлатого пса сторожевой породы — Рамон в человеческом облике выглядел бы рядом с ним как танцор рядом с грузчиком — а пес прижимался к нему и бормотал:

— Я пить хочу, дай мне воды… у меня живот болит… возьми меня отсюда, а? — всхлипывал и лизал Хольвину руки, хотя трансформы обычно ведут себя, будучи людьми, более очеловеченно. — Ты меня возьми, я кого угодно убью за тебя, только возьми, ладно?..

Еще двое из соседних вольеров, сторожевых, совсем молодой кобелек, бурый, с лихой челкой и глубоким красным рубцом через все лицо, и плотная рыжая сука, цеплялись за решетку пальцами, скулили и причитали:

— Хозяин, Хозяин, сюда-то погляди!.. Хозяин, а я? А как же я?

Прекрасный пес настоящей бойцовой породы, молодой, гладкий и плотный, весь упругий, восхитительно красивый, украшение любой выставки, стоял на коленях, прижимая к ржавым прутьям осунувшееся круглое лицо с курносым носом и резкими морщинками у рта, плакал и то ли скулил, то ли взлаивал, как щенок:

— Хозяин, у меня все болит, так болит! Дай мне лекарство, дай, сделай, чтобы не болело, а, Хозяин!

Парнишка из жандармов, юный охламон с неприличной какой-то родинкой на щеке и еще детскими глазами, не выдержал, подошел — и задатки у него, вероятно, были совсем неплохие. Бойцовый пес спрятал мокрое лицо в его руки и умолк, только всхлипывал, а жандарм присел на корточки, оглаживал его и приговаривал: