Питтакус Лор - Падение Пятого

Когда все расходятся, мы с Восьмым задерживаемся, складывая в Ларцы последние из вынутых предметов. Наряду с другими вещами я кладу в Ларец только что созданный кусочек Лоралита, но Восьмой выхватывает его, крепко сжимает в кулаке и сосредотачивается.

— Ты чего?

Восьмой со вздохом открывает глаза:

— Хотел выяснить, могу ли я с его помощью телепортироваться к другому Лоралитовому камню. Раньше я пробовал так делать со своим кулоном, но тогда тоже не сработало. Должно быть, кулон и этот кусочек недостаточно велики.

— Что?! Ты хотел слинять в Стоунхендж? Или в Сомали? — Я забираю камень, убираю в свой Ларец и закрываю крышку.

— События набирают обороты. И я просто хотел дать нам чуть больше времени, чтобы поближе узнать друг друга, вот и все.

— Нам? — уточняю я, чувствуя, как меня заливает краска. — Ты собирался взять меня с собой?

Восьмой обезоруживающе улыбается:

— Только туда и обратно, небольшая передышка. Разве ты отказалась бы немного передохнуть?

Восьмой, конечно, прав. После ранней побудки, когда меня еще до рассвета разбудил крик Эллы, и ужасного видения разрушенного Чикаго мне следовало бы немного отвлечься от лориенских проблем, но на это нет времени. Я беру Восьмого за руку.

— Прости, — отвечаю я. — Но нам надо быть серьезнее. Как сказал Девятый, нечего бесцельно шляться по городу.

Восьмой сокрушенно вздыхает.

— Ну, ладно, — говорит он, — всегда можно заказать пиццу. — Он умолкает на секунду, как будто собираясь сказать что-то еще, но тут в комнату вламывается Девятый. Он уже переоделся в тренировочную одежду.

— Эй, бездельники, может, уже делом займемся?

Глава 22

— Давайте прихватим Пятого, — угрюмо предлагает Девятый, после того как мы с Восьмым переодеваемся. — Этому неженке будет не худо растрясти жирки.

Пятый обнаруживается в гостиной — он валяется на одном из диванов и рубится в видеоигру из коллекции Девятого на большущей плазме. Игра от первого лица. Персонаж Пятого бегает по полю боя с пулеметом наперевес и пачками косит вражеских солдат. У меня нет никакого опыта в подобных вещах, и от наблюдения за игрой начинает кружиться голова. Пятый даже не замечает нашего появления, пока Восьмой громко не прокашливается.

— О, привет, ребят, — говорит Пятый, даже не удосужившись нажать на паузу. — Офигительная вещичка. У нас на островах ничего такого не было. Глядите…

На экране персонаж Пятого швыряет гранату. Группа вражеских солдат, спрятавшаяся позади груды мешков с песком, взрывается душем оторванных конечностей. Я отвожу взгляд. Из-за сна, который Элла нечаянно показала мне этим утром, игра кажется слишком реалистичной.

— Круто, — вежливо комментирует Восьмой.

Девятый зевает и загораживает собою телик, вынуждая Пятого наконец приостановить игру.

— В детстве я тоже любил поиграть, — говорит Девятый. — А теперь мне больше по нраву убивать врагов в настоящей войне. Не хочешь к нам присоединиться?

Пятый иронически выгибает бровь.

— Настоящей войне? Мы что, собираемся косить солдат… эм… — он скашивает глаза на незагороженную часть экрана с игрой, — Второй Мировой? Наверное, я плохо учил историю Земли, ибо всегда считал, что та война уже давно закончилась.

— Мы собираемся тренироваться, — даже не улыбнувшись, отвечает Девятый. — Тебе бы тоже не помешало, судя по тому, что я слышал о твоих подвигах в Арканзасе.

Я замечаю промелькнувшую в глазах Пятого ярость, и на секунду мне кажется, что сейчас он вскочит с дивана. Но затем он расслабляется, скрещивает руки на груди и с усилием старается сохранить безразличное выражение на лице.

— Что-то мне сейчас неохота, — заявляет Пятый, демонстративно вытягиваясь на диване. — Да и вообще, эта игра развивает мою зрительно-моторную координацию. А лучше тренировки мне здесь, пожалуй, и не найти.

Кажется, идея позвать Пятого с нами была не так уж и хороша. Из всех моих знакомых Девятый, наверное, самый нетактичный, но, познакомившись с ним поближе, я научилась не воспринимать его всерьез, а вот Пятый, очевидно, еще не успел выработать к нему такой же терпимости.

— На самом деле, это здорово, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку. Может, Пятый станет посговорчивей, если не будет чувствовать, что его заставляют. — Тренировка учит нас работать одной командой. И, вдобавок, мы сможем узнать друг друга получше.

На секунду взгляд Пятого смягчается. О, кажется, мне все ясно — если ты к нему добр, он убирает колючки. Никто не любит, когда ему указывают, что делать, а у Пятого так вообще особый случай, ведь он так долго был один. Я вижу, что Пятый готов уступить и пойти с нами.

Увы, Девятый не так проницателен и не замечает тех сигналов, которые вижу я, а может, ему просто надоело ждать. Он как бы невзначай проходит за диван и переворачивает его одной рукой, бесцеремонно скидывая Пятого на пол.

Восьмой качает головой, хотя уголки его губ приподняты в легкой усмешке — да, Пятый произвел на него не лучшее первое впечатление, постоянно вклиниваясь в его рассказ о жизни в Индии, но это же не повод так обращаться с новеньким.

— Девятый, так нельзя, — говорю я, использую огорченный, но не слишком злой тон, которым обычно пользовались монахини в монастыре Санта-Терезы. — Ты ведешь себя по-хамски.

Девятый, как всегда, меня игнорирует. А Пятый уже вскочил на ноги и теперь сверлит Девятого взглядом.

— Ну, и нахрена ты это сделал?

— Мой диван, — отвечает Девятый. — Что хочу, то и ворочу.

Пятый с отвращением фыркает.

— Детский сад. Ей-богу, клоун, да и только.

— Может, и так, — отвечает Девятый, равнодушно пожимая плечами. — Пойдем с нами в зал, докажешь, какой я клоун…

Выходит, Девятый разыграл это мини-представление, чтобы разозлить на себя Пятого и заставить его пойти с нами в Лекторий подраться. Это так по-мальчишески. А ведь мы могли просто вежливо попросить. Пятый продолжает мерить Девятого злым взглядом, но затем ухмыляется, и в его глазах пробегает озорная искорка, отчего у меня закрадывается подозрение, что он раскусил уловку Девятого.

— Вот что, — говорит Пятый. — Я дам тебе «свободный» удар — прямо здесь и сейчас. Если сможешь мне навалять, я пойду с вами тренироваться. А не сможешь — отвяжешься от меня со своими сверхнавязчивыми комплексами мачо до конца дня.

На лице Девятого появляется усмешка, больше напоминающая волчий оскал.

— Хочешь, чтоб я тебе врезал, коротышка?

— Попробуй, — отвечает Пятый, засунув руки в карманы и выпятив подбородок. — Попытка не пытка.