Сергей Радин - Стража

Впереди, с центральной трассы, не спеша ехала к ним машина с мигалкой.

— Аминь…

— Денис, идём.

Уходя, Денис только раз обернулся взглянуть на заваленную мусором машину.

В одном из уютных двориков, которыми они шли, Ниро ткнулся носом в бутыль с минералкой. Нёс её Вадим, и он остановил Дениса.

— Денис, ты как хочешь, но на этот раз мы с Ниро больше не можем.

— Что случилось?

— До дому ещё полчаса, а я весь грязный, Ниро хочет пить, минералки почти не осталось.

— Дойдём до следующей остановки, там бензоколонка с автомойкой, а за ней две цистерны стоят и всегда с водой на всякий случай. Я видел. Потерпите?

Вадим повёл плечами, ощутил, как саднит тело от сохшей крови и царапин, учуял вонь от недавней возни с мусором.

— Ладно, веди. Ниро, пошли, немного осталось.

Пока они шли, у Вадима было достаточно времени для раздумий. Но в мыслях не существовало, к сожалению, той стройной системы и логики, которые, как он помнил, были характерны для прежнего Вадима.

Вспомнив о системе и логике, он рассеянно вызвал в памяти картинки из сна: Вадим на лыжах, Вадим перед компьютером, Вадим за плечом Вадима. Удиравший от снежной лавины Вадим снова заставил увидеть чёрную "ауди", погребённую под внезапно ожившим мусором. Дальше — больше. Открытая дверца машины вызвала воспоминание, как сидела в своей машине Виктория и ждала его, изнывая от жары, раздражённая, жёлчная и — жалкая. Почему — жалкая, Вадим и сам не мог бы объяснить. Да и некогда.

Рассеянные мысли повернули вспять. Три Вадима в одном. Что он собой представляет, этот один? Да нужно ли пытаться понять себя? Плыви себе по течению, выполняй то, что требуется по ходу событий, — живи, в общем… Но сейчас Вадим внезапно и отчётливо почувствовал себя бахтинским героем — и всё почему-то встало на свои места, всё объяснилось легко и сразу…

Литературоведа Бахтина Вадим Третий (а может, Первый? Тело-то его!) открыл для себя, как студента, слишком рано — Достоевского изучали на следующем курсе, а Бахтина к нему давали в списке критической литературы. Забежать вперёд пришлось, собирая материалы к очередной дипломной работе. Вадим, как всегда, скрупулёзно изучил предложенный список литературы и работами Бахтина буквально заболел. Особенно ему нравилась бахтинская концепция авантюрного героя: "С авантюрным героем всё может случиться, и он всем может стать". В определённом смысле, для Вадима, этот герой походил на героя любой компьютерной игры, стопроцентно запрограммированного, сосредоточенного на ситуативных событиях игры; на деятеля — "чистой функции приключений и похождений", по определению Бахтина. Теперь Вадим начал лучше понимать идею авантюрного романа, видеть её во многих сюжетах, но одного всё-таки ни понять, ни принять не мог.

— У тебя есть родные? — внезапно спросил Денис. — Ну, родители? Братья-сёстры?

— Читаешь мысли? Есть. Есть родители, брат и даже, можно сказать, подружка. Или любовница?

— Что ж так грубо — любовница? Ди-джеи предлагают более мягкое наименование — любимая девушка.

— Издеваешься? Грубо… По инерции, Я сейчас думал о том, что на происходящее с нами очень удобно накладывается трафарет авантюрного романа. Единственное различие в том, что авантюрный герой ни с кем не связан, а у меня очень сильная зависимость от родных и друзей. Хотя я и чувствую себя героем игры в самом начале пути через препятствия.

— Ты имеешь в виду компьютерную игру?

— Её.

— А что такое авантюрный роман?

— Долго объяснять.

— А ты попробуй. Быстрее дойдём.

Едва уловимая наигранность интереса в ровном голосе Дениса — и Вадим поневоле пригляделся к спутнику. С того мгновения, как Денис открыл ему дверь в квартиру Августа Тимофеевича, и по сейчас разительные перемены в его внешности не касались только грязи на одежде или общей усталости. Его осунувшееся лицо сияло такой смесью смирения, вдохновения и отрешённости, что Вадим немедленно почувствовал себя телохранителем некоего наследного принца, путешествующего инкогнито. Неожиданный образ, определивший роли "знатная особа — её охрана" позабавил и даже вызвал желание покопаться в ассоциативных связях, давших этот образ.

Денис свернул с дороги на тропку вдоль забора, окружавшего автомойку, и все мысли Вадима, посторонние и ненужные, улетучились при виде первой же цистерны с плохо прикрученным краном. Трава по обе стороны асфальтированной полоски над краном блаженствовала: здесь она росла не только гуще и выше, чем та, что поодаль, но и… Вадим лихорадочно покопался среди оценочных эпитетов и облегчённо вздохнул: "Тучнее! Вот!"

— Ни разу не имел дела с лошадьми! — объявил Вадим минуты три спустя, созерцая разложенное на траве личное вооружение. — Но процесс, который я только что завершил, язык не повернётся описать словами: "Я снял с себя все эти вещи". Поэтому я называю его: "Наконец-то я распряг самого себя!" И чувствую я себя счастливой лошадью — гордым диким мустангом. Ща заржу горделиво и помчусь в даль необъятную… Денис, с тех пор как я вышел из дома, я не вспоминаю ни о нём, ни о своих родных. Я что — колода бесчувственная, как у кого-то из классиков героиня выразилась? Денис всматривался в городской пейзаж сбоку от мойки: его интересовала часть дороги, где длинно летели в одну сторону и резко выскакивали в другую машины, и чуть дальше, на улице магазинов и всяких ателье, по-муравьиному суетливо сновали люди.

— Самозащита, — наконец сказал он. — Психическая, надо полагать. Ты сосредоточен на настоящем, на сиюминутном, может быть бессознательно абстрагируясь от всего, что может помешать решению основной задачи.

— Жутко звучит.

— Ничего жуткого. Ты не тот Вадим, который был недавно. Не забывай об этом. Первый Вадим, тот, которого я нашёл, был сиротой. Второй — тоже. Логика понятна?

— Не вижу никакой логики. Я сейчас, по твоей логике, должен стоять разинув рот и идиотски пялиться на современный город.

— Личности слиты воедино, а значит получают информацию мигом… Хватит болтать. Как ты собираешься отмываться?

— А, рубашка всё равно грязная. — И Вадим сунул рубаху под струйку, отжал от лишней воды и быстро обтёрся.

— Денис подавил смешок.

— Ты чего?

— А пойдёшь-то как?

— Так же и пойду. В мокрой. До дому высохнет.

— Ты впервые заговорил, куда мы идём.

— Ну… Это ведь подразумевалось?

Пока они перекидывались репликами, Ниро встал у крана и торопливо заработал языком, схлёбывая прохладную струйку. Оглянувшись за звук, Вадим жадно схватил минералку, припал к ней, чуть не захлебнулся и — засмеялся.