Терри Брукс - Потомки Шаннары

— Тебя, — уточнил Колл.

Они поговорили еще немного, снова и снова возвращаясь к тому малому, что знали о порождениях Тьмы, затем Колл и Морган поднялись: Пару необходимо отдохнуть — он все еще болен, слаб и нуждается в отдыхе.

— Хейдисхорн! — воскликнул Пар. — Сколько времени осталось до новолуния? Колл вздохнул:

— Четыре дня, если ты все еще настаиваешь на том, чтобы идти туда.

Морган усмехнулся у него за спиной:

— Мы будем поблизости, если вдруг тебе понадобимся. Приятно видеть, что ты в порядке, Пар.

Он исчез в дверях.

— Да, это здорово, — согласился Колл и крепко сжал руку брата.

Все ушли. Пар некоторое время лежал с открытыми глазами, позволив своим мыслям свободно сталкиваться и теснить друг друга. Его гнали и преследовали, как дикого зверя, от Варфлита до Радужного озера, от Кальхавена до Каменного Очага. За ним охотились и Федерация, и порождения Тьмы; те, о ком он только слышал, и те, о существовании которых даже не подозревал. Он устал и растерян; он едва не расстался с жизнью. И все из-за его магии, а ведь она не принесла ему никакой пользы. Все это время он попадал из огня да в полымя. Каким же беспомощным он себя чувствовал!

И, несмотря на присутствие брата и друзей, ощущал себя странно одиноким.

Уже засыпая, Пар успел подумать: его словно несет сильное течение — и неизвестно куда.

Этой ночью он спал урывками, часто просыпаясь от борьбы неудовлетворенности и страха, которые сновали, словно голодные крысы, по темным закоулкам его мозга. Когда он проснулся в очередной раз, уже близился рассвет, за задернутым занавеской окном виднелись отблески зари. Из тени вынырнул одетый в белое целитель, проскользнул, словно призрак, к его кровати, коснулся на мгновение его запястья и лба своей удивительно теплой рукой и исчез так же, как появился. После этого Пару стало спокойно, и он крепко уснул, плавая в теплом океане сна.

Когда он открыл глаза снова, шел дождь. Пар всмотрелся в полумрак, все еще царивший в комнате. Он слышал барабанную дробь капель, бьющих в окно и крышу, и плеск дождя по лужам. День еще не кончился: он видел свет в щели между занавесками. Где-то далеко грохотал гром, отдаваясь долгими прерывистыми раскатами.

Пар осторожно приподнялся и увидел, что в маленьком камине, который он не заметил прежде, горит огонь. От него расходилось убаюкивающее тепло. Рядом с кроватью он увидел чай и тарелку с кексами. Пар приподнял в изголовье кровати подушки и потянулся за едой. Он проголодался и уничтожил кексы почти мгновенно.

Он допивал уже третью чашку, когда дверь бесшумно отворилась и вошел Уолкер Бо. Он замер на мгновение, увидев, что Пар проснулся, потом осторожно прикрыл дверь и подошел к кровати. Он был в своем обычном костюме — штаны, рубаха, стянутая ремнем, мягкие кожаные сапоги и длинный плащ, с которого сейчас капала вода. Его бородатое лицо тоже было мокрым, и черные волосы прилипли ко лбу. Он скинул плащ.

— Тебе лучше? — мягко спросил он. Пар кивнул:

— Намного. — Он поставил чашку. — Я понимаю, что этим обязан тебе. Ты спас меня от оборотней. Ты принес меня к Каменному Очагу. Благодаря тебе я здесь, в Сторлоке. Колл и Морган говорили, что ты даже применил магию, чтобы я не умер в дороге.

— Магию… — тихо повторил Уолкер. — Просто сочетание слов и прикосновений, слегка напоминающее магию песни желаний. Моя часть наследства Брин Омсворд. Иногда это, очевидно, можно назвать, как ты говоришь, даром. Я могу взаимодействовать с другими живыми существами, ощущать их жизненную силу, порой могу даже увеличивать ее. — Он помолчал. — Не знаю, можно ли называть это магией.

— А то, что ты сделал в Древнем болоте с оборотнями, когда пришел за мной, — разве это не магия?

Уолкер отвел глаза в сторону.

— Этому я научился сам, — проговорил он. Пар подождал мгновение, потом, чувствуя, что молчание затягивается, сказал:

— В любом случае я благодарен тебе. Спасибо.

Уолкер медленно покачал головой:

— Я не заслужил благодарности. В том, что случилось, в первую очередь виноват именно я.

Пар снова осторожно опустился на подушки.

— Я помню, ты говорил это и раньше.

Уолкер подошел и присел на край кровати:

— Если бы я присматривал за тобой как следует, гномы-пауки никогда бы и не сунулись в долину. Это случилось потому, что я от тебя отстранился. Я ничем тебе не помог, когда ты с риском для жизни искал меня в первый раз, потом, раз уж мы встретились, я должен был проследить, чтобы тебе ничего не угрожало, но не сделал этого.

— Я нисколько не виню тебя в том, что случилось, — поспешил вставить Пар.

— Но я виню себя. — Уолкер поднялся, прошел к окну и стал вглядываться в дождевую пелену. — Я живу один, потому что сам этого захотел. Другие люди в другие времена внушили мне, что так будет лучше. Но я забыл, что существует разница между уединением и бегством. Есть предел для расстояния, которое следует держать между собой и остальными людьми, потому что наша жизнь не терпит ничего абсолютного, все в ней относительно. — Он оглянулся на Пара, сверкнув в полумраке комнаты белизной своей кожи. — Я отошел слишком далеко. И ты остался без защиты.

Многого из того, о чем говорил Уолкер, Пар не понимал, но не перебивал его, чтобы услышать как можно больше. Уолкер отошел от окна.

— Я не навещал тебя с тех пор, как принес сюда, — сказал он, остановившись у кровати. — Ты знаешь это? — (Пар кивнул, продолжая молчать. ) — Это не потому, что ты мне безразличен. Просто я знал, что ты в безопасности, что все будет в порядке, а мне требовалось время, чтобы многое обдумать. Я отправился побродить по лесам. И вернулся сюда сегодня утром. Целители сказали, что ты проснулся, что яд тебе больше не опасен, и я решил с тобой увидеться. — Он замолчал и отвел глаза в сторону. Потом заговорил, тщательно подбирая слова: — Я много думал о снах…

Снова наступило молчание. Пар неловко заворочался в кровати — он начал уставать, сил у него было еще маловато. Похоже, Уолкер это понял, потому что сказал:

— Я ненадолго. — Он снова присел на кровать. — Когда начались эти сны, я предугадал, что ты придешь ко мне, — ты всегда был импульсивным. И уже тогда я задумался над тем, как тебе ответить. — Он помолчал. — Мы очень близки, Пар, хотя ты этого еще не понимаешь. Мы оба получили в наследство магию и более того — будущее, которое предопределено и которое может помешать нам свободно распоряжаться нашей жизнью. Я хочу сказать, Пар, что мы оба — потомки Брин и Джайра Омсвордов, наследники эльфийского дома Шаннары, призванные выполнить определенную миссию. Эту миссию возложил на нас Алланон. Он сказал умиравшей Брин, что Омсворды из поколения в поколение будут хранить магию до тех пор, пока она не понадобится.