Юлия Морозова - Телохранитель для мессии

— Сейчас принесу. — Она вздохнула. — Да ключи заодно уж прихвачу.

Моментально вскочив на ноги, я помогла ей подняться.

— Жди меня здесь. Я быстро, — наказала она.

Я схватила ее за рукав. Айда удивленно остановилась.

— Айда, почему ты мне помогаешь?

— Почему бы не помочь девушке, которая не побрезговала разделить со мной трапезу, — спокойно ответила она и ушла.

Я вновь уселась на пол, веки смежились, погружая меня в утомленную полудрему.

…Вокруг сдвигает стены отвратительное мне до рвоты подземелье. Горящая на земле гексаграмма угрожающе топорщится двенадцатью лучами. Люди в капюшонах занимают на них свои места, готовясь к болезненному ритуалу. Оно тоже здесь. Мастерски притворяется одним из двенадцати, пряча от других под капюшоном красные угли глаз. Мне нечем дышать. Кто из них?.. Кто?.. Еще мгновение — и я пойму… еще секунда… Мерзкий, полный довольства собой смех настороженно смолкает — Оно меня почуяло. Оно ищет, скрупулезно, сантиметр за сантиметром обшаривая помещение расплескавшейся вязкой Силой, которая подползает ко мне все ближе, и ближе, и ближе…

Я очнулась от собственного вскрика и прикосновения Айды, которая тут же оказалась на полу благодаря доведенной мной до автоматизма самообороне. В моей голове прояснилось, стоило глазам увидеть блеск лезвия меча, выскользнувшего при падении из ножен на два пальца. Я подхватила Неотразимую, прижав оружие к груди как любимое дитятко. Показалось на мгновение, будто старая добрая подруга ободряюще обняла меня за плечи: мол, не волнуйся, прорвемся, вместе нам все по силам.

«Может быть, нашей благодетельнице не стоит лежать на холодном полу?»

Я смущенно помогла Айде встать на ноги. Извинения пополам с бессвязными словами благодарности срывались с моих губ.

— Пустое, — отмахнулась она. — Нам пора.

Я послушно пошла следом за охающей Айдой, которая так держала ушибленную спину, что угрызения совести набросились на меня с удвоенной силой. Помня предыдущий опыт общения с винтовой лестницей, я спускалась очень медленно и осторожно, изо всех сил уцепившись за перила и при первых признаках опасности повисая на них всем телом.

— Нужно тебя переодеть, — определила Айда цель нашего путешествия. — Не хочу знать, где ты раздобыла эту одежду, но в ней незаметно дворец не покинуть. Эти молоденькие вертихвостки думают, раз получили высший уровень, так все можно, и уже не выходят в город без охраны. Да разве ж они откажутся покрутить задом перед стражниками!

Айда сокрушалась о падении нравов современной молодежи, пока мы не прошли лестницу до конца. Ступеньки, привычно ложась под ноги моей спутницы, норовили сбежать из-под моих. Я медленно ползла по перилам, уберегая от перелома свои конечности и шейные позвонки.

Первый этаж, к сожалению, был не столь малолюден, как его верхние собратья. Две служанки в добротных коричневых платьях, весьма отличающихся от наших по покрою и качеству материала, понукали худосочного мужичонку, тащившего корзину с грязным бельем размером как раз с него. Бедняга молча нес свое бремя, не рискуя огрызаться на мучительниц, бывших в несомненном большинстве. Троица почтительно посторонилась, пропуская нас. Мы постарались как можно быстрее скрыться с их глаз, свернув в первый попавшийся коридор.

Еще минут десять брожения по однообразно серым коридорам — и цель была достигнута. Айда затащила меня в дверь, которую предварительно по-простому открыла ключом, вычлененным из внушительной связки. Вопреки ожиданиям дверь не думала категорично захлопываться перед моим носом. Айда зажгла два огарка, закрепленных в подсвечнике. Комната осветилась неярким, изменчивым светом, который позволил опознать по соответствующим орудиям труда гладильную. На перекладине висело всего три чистых, отутюженных форменных платья коричневого цвета. Айда, критически осмотрев каждое и сравнив с оригиналом, то есть со мной, со вздохом выбрала то, что поменьше.

— Выбор невелик, — извинилась она. — Прачки закончат работу только к утру. Переодевайся быстрее.

Упрашивать себя я не заставила, без стеснения скидывая одежду Рисы. Хотя следовало проявить скромность, так как с Айдой стали происходить пугающие перемены. Она повалилась на колени, глядя на меня со священным ужасом. Я с неменьшим страхом принялась себя оглядывать в поисках выросших лишних конечностей. Взгляд уткнулся в золото татуировки.

— Умоляю простить меня за дерзость, Ваше Императорское Величество! — заголосила коленопреклоненная женщина, в раскаянии гулко стукнувшись лбом об пол.

Я начала долго и витиевато ругаться — подучилась в свое время этому необходимому во всех случаях жизни искусству у Ранели. Моя тирада произвела впечатление на Айду, которая даже заинтересованно приподняла голову. Я опустилась на колени рядом с женщиной, взяла ее руки в свои. Она вздрогнула, но рук не отняла.

— Айда, ну какая из меня Императрица, а? — Я жалко улыбнулась. — Ты же меня знаешь. Не место мне здесь. Я домой хочу.

Сказала это и опять заплакала. Айда обняла меня, подхватила мой плач, и мы душевно возрыдали на плечах друг у дружки.

«Не наскучило еще сырость разводить?» А вот и нет! Проверяю на достоверность изречение о том, что жидкость, выделенная слезными железами, не способна оказать поддержку в неблагоприятных жизненных обстоятельствах. Иногда слезами очень даже поможешь горю!

Мягко высвободившись из утешающих объятий, я с чувством высморкалась в скинутое платье. Айда с просветленным лицом последовала моему примеру.

Форменная одежда оказалась мне велика, и это помогло сокрыть ножны с Неотразимой, надежно привязанные к левому бедру. Если широко не шагать, со стороны их и не увидят. Оружие и припрятанный за корсажем платок с драгоценностями придавали мне здоровой уверенности. Красивые, длинные ногти я безжалостно обгрызла под корень.

— Выкинешь это на кухне в главную печь. — Узелок со всеми собранными следами моего превращения перекочевал в мои руки. — Там и не такое сгорает.

Голова Айды, осторожно высунутая на разведку в приоткрытую дверь, благополучно вернулась обратно и приглашающе кивнула мне.

— Дочка-то моя разродилась, — торопливо рассказывала, пока мы шли к кухне, Айда. — Я в тот же день, как мы в столицу приехали, паромом и отбыла. Внук у меня третий. Зять кочетом выхаживает. А по мне, так девчонка лучше. И матери опять же помощница. Только вечером вернулась. Так сокрушалась, что Императорскую свадьбу пропустила…

Она осеклась и настороженно посмотрела на меня.

— Я ее тоже смутно помню, — утешила я свою спутницу. — Да и смотреть там, в общем, не на что было. Мероприятие прошло скомканно и без размаха.