Олег Шелонин - Ищу спасителя

Дальнейшие действия гоблина повергли Борюсика в шок. Он нажал на что-то внизу, и прилавок тут же перевернулся на невидимых шарнирах на сто восемьдесят градусов. Вместо ожерелий, сережек, браслетов и колец на нем теперь лежала капуста, морковка, огурцы… та же метаморфоза произошла и с коврами, развешенными вдоль стен торговой палатки. На них теперь висели пучки трав, лук, чеснок…

Взгляд гоблина упал на оборотня. От него не укрылась его отпавшая челюсть.

– А ну иди сюда, – строго сказал он.

Борюсик, будучи еще в трансе автоматически сделал шаг вперед. В руки ему плюхнулась корзинка с кочаном капусты внутри. Оборотень неуклюже переложил ее в одну руку, так как вторая была занята саблей.

– Язык в задницу засунь и попробуй только лишнее вякнуть, – грозно сказал Сусик, – будешь иметь дело с моими мальчиками. Я продавец, ты покупатель. Понял?

– Угу, – кивнул ошарашенный оборотень.

К лотку подошел сборщик податей в окружении стражи. Видя такое дело, Жак с драконом, наблюдавших за своим «господином» издалека, переглянулись, и, не сговариваясь, прогулочным шагом двинулись к торговой палатке гоблина, по дороге делая вид, что рассматривают выложенный на других прилавках товар.

– Ну, что, Сусик? Много сегодня наторговал? – благодушно спросил круглый, как шарик, сборщик податей.

– Вах! Какой тарговля? – воздел ручки кверху гоблин, – покупатэл савсэм нэт! Вот хароший гаспадин капуста купил! Цэлый тры мэдяк дал. Пэрвый пакупатэл за вэс дэн!

– Однако, торговый сбор платить надо, – укоризненно покачал головой сборщик податей.

– Вай мэ!!! – начал биться лбом о прилавок Сусик. Длинные уши его мотались вслед за головой, звонко шлепаясь о прилавок. – Какой пазор на мой сэдой голова! Такой уважаэмый чалавэк пришол а мнэ платит нэчэм!

– Неужели совсем нечем? – растерялся сборщик податей.

– Тры мэдяк всэго натаргавал! Бэри! – Сусик со слезами на глазах грохнул на прилавок три медные монетка, – Пуст маи дэти умрут с голоду, но ни кто нэ скажэт: Сусик нэ парадачный чалавэк!

– Вообще-то ты гоблин, – не выдержав, подал голос Борюсик.

– Тэм болээ! – гневно сверкнул глазами на покупателя аферист, не забывая при этом размазывать по мохнатым щекам сопли, и слезы. Оборотень заметил, что он при этом опять нажал на что-то под прилавком.

И тут задняя стенка лавки, представлявшая собой ковер с развешанными на ней пучками трав, поползла в сторону, открыв душещипательную картину. Кучка маленьких мохнатых гоблинов, сидела около корзинки с гнилой морковкой, и голодными глазами глядела на нее.

– Дядя Сусик. – жалобно взмолился один малыш, – можно я самый гнылой марков съем?

– Вах! С ума сашол? – рявкнул на него Сусик, – а вдруг этот марков кто купыт?

Этого зрелища сборщик податей вынести на смог, извлек из кармана пару мелких серебряных монет, кинул их на прилавок.

– Слушай, Сусик, ну нельзя же так! Купи малышам хоть какой еды.

– Вах! Я нэ нищий! – оскорбился гоблин.

– Ладно, ладно, – замахал руками сборщик податей, – это не подаяние. Я покупаю у тебя вон ту корзину с морковью. Главное чтоб малыши эту гадость не ели.

Борюсик офигевшими глазами проводил сборщика налогов, за которым стража тащила корзинку с гнилой морковкой. «Ну и аферист, – мелькнуло в его голове, – и ведь не боится, что «добрые» соседи заложат. Почему не боится? Как ни запугивай народ, обязательно кто-нибудь кому надо на ушко шепнет».

Ответ на свой вопрос он получил практически сразу. Гоблин поманил пальцем малыша, только что мечтавшего полакомиться гнилой морковкой. Малыш подскочил к Сусику. В руки ему плюхнулось два кошеля. Один поменьше другой побольше.

– Это сборщык, – ткнул он пальцем в жидкий кошель, – это тожэ сброрщык, – перевел он палец на более тугой кошель, – но для…

– Вах! Дядя Сусик! Нэ в пэрвый раз!

– Толко нэзамэтно сунь!

Малыш нырнул под прилавок, вынырнул с его другой стороны, через какую-то потайную дверцу, и помчался догонять сборщика налогов.

– Что ещо гнылой ест? – повернулся гоблин к своим помощникам.

– Капуст нэмного дядя Сусик.

– Аставтэ на завтра, – распорядился ушастый аферист, – пуст хот да памойки данэсут за такой дэньга!

Тут взгляд гоблина на Борюсика, сгружавшего в тот момент корзину с капустой обратно на его прилавок. Глазки продавца просканировали его экзотический наряд, и затормозили на сабле.

– Вах! Настаящий гамаский сталь! Бэз ножна. Гастадыну нужэн оружий?

К прилавку подошли Жак с драконом. Ариэль, узнав Сусика открыл было рот, но гоблин его опередил.

– Гасапдын нэ адын? Вах, дарагой тэбэ исключитэно павэзло. Здэсь ти найдэш всо для свой пэри!

Прилавок молниеносно перевернулся овощами вниз, драгоценностями вверх, ковры с травками тоже взлетели под крышу, и внутренность лавки приняла первозданный вид. У Ариэля под чадрой отпала челюсть. Он прекрасно помнил последний доклад своего управляющего, о плачевном состоянии бюджета заповедной долины. Ситуацию усугубил Гроф, вынырнувший из ближайшего проулка лабиринтов Авалонского базара.

– Сусик, здесь тысяча, – кинул он солидный мешочек на прилавок, – те, кто под Косым были, под твою руку просятся. Челом бьют. Это задаток.

– Слюшай, Гроф, ти савсэм дурак! У мэня клыэнт, видыш?

Ариэль начал тихо свирепеть, он понял, что еще немного и конкретно убьет наглого проныру.

– Повелитель, – пропищал дракон из-под чачвана, – пошли отсюда. Я знаю, ты хочешь сделать меня своей любимой женой, но я не позволю тебе тратить деньги на эту дешевку!

– Ну, почему, – растерялся Борюсик, – вон то ожерелье, вроде ничего. Сколько стоит?

– Триста! – подался вперед Сусик.

– Фи, я ж говорю, дешевка, – передернул плечиками дракон, скрипнув зубами.

– Зачэм так гаварыш, красвиц? Это тавар для нищий. Авалон народ бэдно живет. Для хароший клыэнт ест асобый тавар!

Сусик откинул прилавок в сторону, освобождая проход внутрь.

– Ну, что, пойдем? – вопросительно спросил дракона оборотень.

Ариэль справился с первой волной бешеного гнева. Такой подставы от своих подданных он не ожидал.

– Конечно! Мы же хорошие клиенты.

Борюсик понял, что они, все же попали по адресу, и первым вошел внутрь лавки. Следом просеменил дракон. Последним в узкий проход мимо Сусика протиснулся Жак.

– Вах! – восхитился гоблин, дыша нежной «пери» в пупок, – люблю крупный жэнщин. Можэт уступыш? Сто залатых даю! Гроф! Запирай лавка! Хароший клыэнт абслужить хачу!

Сверху тут же опустились железные ставни, перекрывая вход, одновременно часть крыши отъехала в сторону, позволив солнечным лучам осветить внутренности главной торговой точки Сусика. Гоблин кружил вокруг сладкой «пери» восторженно цокая языком.