Вячеслав Грацкий - Седьмой

Они уже уходили, когда Горяй направился к Булыге. Богатырь крутился возле Велены с ярко выраженным желанием что-то сказать, и появление сотника воспринял, мягко говоря, недоброжелательно. Но Горяй бесцеремонно хлопнул его по плечу:

— Булыга, скажи, когда ты двинулся против великана, нешто ты и впрямь рассчитывал с ним совладать?

Но богатырь ничего не ответил. Окатил Горяя уничтожающим взглядом и ушел, сердито громыхая доспехами.

— Чего это он? — Сотник оглянулся на Велену. — Я не вовремя, кажется? Похоже, Булыга в любви собирался признаться?

Велена поморщилась:

— Трепаться ты горазд, Горяй, а вот понять простые вещи тебе не под силу.

— Это что, например? Сотник насупился, пряча усмешку.

— Побеждает не размер мышц, это тебе понятно?

— Понятно, что тут непонятного. — Горяй с нарочито тупым видом поскреб затылок. — Но ведь великан в два-три раза крупнее Булыги и мог пришибить его одним пальцем. На что твой Булыга надеялся?

— Во-первых, он не мой. А во-вторых, не думаю, что он на что-то надеялся. Да и вряд ли он вообще о чем-то думал. Он шел просто убить этого здоровяка, понимаешь?

— Не очень, — вздохнул сотник.

— Поэтому он — богатырь, а ты — обычный воин. Велена закинула дорожный мешок за спину и двинулась в путь.

— Подумаешь, богатырь, — проворчал Горяй. — Родился здоровым как бык, вот тебе и богатырь!.. А я, между прочим, не обычный воин. Я, между прочим, сотник. А сотника, знаешь ли, кому попало не дают!..

Горяй долго еще продолжал ворчать, хотя изнутри его распирало от смеха. Да и как тут не засмеяться? Сотник хорошо запомнил их встречу в доме Адамира, когда они сцепились, как собака с кошкой. Теперь же она готова была перегрызть за него горло.

Горяй больше не сомневался. Велена влюблена в богатыря. Даже если сама еще этого не знает. В самое ближайшее время Горяй собирался рассказать о своих догадках богатырю. Возможно, это придаст ему, наконец, уверенности и он перестанет мяться в ее присутствии.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Не нравится мне это место.

Воисвет остановил отряд, настороженно оглядел невысокие, но почти отвесные склоны ущелья. Узкое и извилистое, оно походило на змею. И так же, как змея, вызывало безотчетное чувство тревоги. Впрочем, безотчетным оно было только на первый взгляд. На второй и третий становилось понятно, что это место отлично подходит для засады. Стоило перекрыть проход, залечь на крутых склонах и можно было перестрелять их из луков за считаные минуты.

Воисвет невесело улыбнулся. Хотя, какие лучники? При наличии сноровки их можно было просто завалить камнями. Взгляд князя уже цеплялся тут и там за нависшие над ущельем валуны.

— У нас есть выбор? — приподнял бровь Дежень. — Мы не сможем обойти ущелье. Мы не знаем этих мест, даже если и вскарабкаемся кое-как, куда пойдем?

— Да и корчмарь ничего не говорил о другом пути, — заметил Горяй. — Говорил, что дорога к замку одна.

— Глупости, — отозвался князь. — Златан мог и сам не знать. А мог и не сказать.

— Но мы не можем лезть на скалы. Я, во всяком случае, не обучен. — Сотник окинул почти отвесные стены хмурым взглядом. — Да и где тут влезешь? Не назад же возвращаться.

— Бывает и так, — сказал князь. — Все лучше, чем со стрелой в брюхе. Берсень! Может, есть какие-нибудь мысли?

— Есть. — Маг кивнул и ткнул пальцем в ущелье: — Там нас ждут. Я чувствую опасность.

— Чувствует он. Я и сам много чего чувствую, — проворчал Воисвет. — Скажи лучше — что там? Кто или что? А лучше — сколько? Можешь определить?

Берсень отрицательно замотал головой:

— Увы! Пока это не в моих силах.

— Твое «пока» вселяет надежду, — хмыкнул Горяй.

— А в горах? — продолжил расспросы князь. — Если вернемся и попробуем горными тропами? Что нас ждет?

— В горах… — Берсень прикрыл на пару секунд веки, вздохнул. — В горах пустота. Ничего не чую.

— И что это значит?

— Это означает, что путь через горы закрыт, — тихо ответил маг. — Для нас — закрыт.

— Говоря человеческим языком, через горы нам не пройти при любом раскладе, но через ущелье можно, если, конечно, управимся с какой-то напастью впереди, так?

Юноша уныло кивнул.

— То же самое я мог сказать безо всякой магии, — буркнул сотник.

Воисвет выхватил меч:

— Оружие к бою! Что бы там ни было, мы должны пройти.

Они продвигались медленно, на случай камнепада вытянувшись длинной цепью. Двигались крайне осторожно, вслушиваясь в каждый шорох и подолгу разглядывая каждый подозрительный камень. Шли в полной тишине, даже Горяй не рискнул вымолвить и словечка.

Они были готовы ко всему — к обвалу, к полчищам чудищ и разбойников, к явлению самого Кощея, наконец. Однако время текло своим чередом, но ничего не происходило. Напряжение быстро выросло, заставив людей вздрагивать от каждого звука, но очень скоро пошло на спад. Мышцы волей-неволей расслаблялись, взгляды уже не скользили беспрестанно по всему ущелью, да и обнаженное оружие в руках начинало казаться лишним.

Воисвет стиснул челюсти до скрежета. Он видел — люди прекрасно понимали, что происходит, и также понимали, что сделать ничего не могут. Еще чуть-чуть — и их можно будет брать голыми руками!

Поэтому, когда на склонах поднялись невысокие фигуры, на лице князя заиграла улыбка. Он с удовольствием ощутил, как заструилось по жилам знакомое обжигающее пламя.

— Наконец-то! — рявкнул он.

— Черные карлики, — выдохнул сотник.

Люди были готовы ко всему — к граду стрел, камнепаду, ордам разъяренных чудовищ, но ничего этого не случилось. Как оказалось, не собирались вступать в бой и карлики. Вместо этого в руках их появились сети. Хорошие и прочные. И было их очень и очень много.

— Проклятье! — Лицо князя вытянулось. — Дежень! Но руки лучника уже и так порхали над тетивой.

Несколько карликов рухнули в ущелье, обливаясь кровью, но на этом бой и закончился. Пространство над головами людей заполнилось белыми кружевами сетей.

Какое-то время люди истово рубили падающие тенета. Казалось, еще чуть-чуть — и они вырвутся, доберутся наконец до врага и порвут его в клочья. Но вырваться не смог никто. Все они увязли в сетях, как мухи в паутине.

Дольше всех продержался Булыга. Карлики уже спустились в ущелье, уже вовсю вязали руки-ноги остальным людям, а богатырь еще ворочался, еще рвал сети, не желая мириться с неизбежным.

А потом его окончательно запутавшиеся ноги подогнулись — и он рухнул на землю, вызвав дружный вопль радости у карликов. Конечно же, богатырь продолжил сражаться и после этого, но, замотанный в сети как в кокон, он уже мало что видел, и его страшной силы удары пропадали впустую. Карлики же били без промаха, причем в основном по голове. Били до тех пор, пока Булыга не потерял сознание. Били, пока глухое рычание богатыря окончательно не затихло.