Екатерина Белецкая - История с продолжением

– Чего тут у вас стряслось такое?

– Да фигня, – отмахнулся Коля, – сознание что ли потерял… а этот дурак полез на рожон, не спросившись.

– И одного дурака, и второго – в каптёрку, – распорядился Игорь. – Они всё же на особом счету, если помрут – нам отвечать. А пол замойте, и так грязищу развели непролазную…

Зал опустел. Ушли надсмотрщики, унося Лина, ушёл Игорь, увели Пятого… Неподвижно стояла тележка, полная грузов, молчали рельсы… И вдруг по стене прошла едва заметная тонкая рябь, как след на воде от маленького, сорвавшегося с обрыва, камушка. Прошла – и исчезла, словно и не было её вовсе…

…Ему привиделся огромный пустой дом, по которому он шёл, обходя зачем-то покинутые всеми комнаты.

– А стера вису… – пошептал голос где-то на задворках его памяти.

В окнах был виден лишь туман, непроницаемый, плотный, почти что осязаемый, он словно старался войти в этот дом, заполнить собой эту неестественную пустоту. Стёкла казались молочно-белыми квадратами, матово светящимися, нереальными… Свет, проникавший в окна, был белёсым и мутным. Пустые коридоры, приоткрытые двери, ведущие в столь же пустые комнаты. Рассохшийся тёмный паркет скрипит под ногами…

– А стера вису… – произнёс женский голос. Жалобно, робко… – А стера вису… – теперь в голосе женщины появились странные нотки – она словно пробовала на вкус знакомые ей слова. Так может говорить женщина, которая играет с ребёнком, ещё слишком маленьким, чтобы понимать смысл слов. Она как бы открывала эти слова для себя заново, смотря на мир чужими глазами…

– А-а-а стера… вису…

Пятый вдруг с удивлением понял, что он слышит фразу, произносимую на Рауф, и фраза эта странно режет слух, потому, что звучит она в земном доме… Это насторожило его и напугало, но он продолжал слушать, стараясь разобраться, что происходит…

– А стера вису… – “нет места…” перевёл Пятый. Кому нет места? Или чему?… В голосе женщины, словно в ответ на его мысли, тоже зазвучал вопрос: – А стера вису? – спросила она, словно проснувшись. – Рие! – вдруг крикнула она. И всё исчезло.

– Рие, – прошептал Пятый, – ложь… нет места лжи…

Он открыл глаза и огляделся вокруг. Это была каптёрка, в которой обычно отдыхали надсмотрщики – маленькая семиметровая комната. В углу Пятый увидел раскладушку, на которой спал Лин. Сам Пятый лежал у входа, ближе к двери, на сложенном вдвое одеяле. Левая рука оказалась туго забинтована, она почти не болела. Пятый обнаружил, что в комнате находится ещё и Игорь, тот сидел в кресле и читал. Воздух в комнате был спёртый и изобиловал разнообразными запахами – пахло потом, водочным перегаром, застарелым табачным дымом… Пятый сел на одеяле и потряс головой, отгоняя недавний сон.

– Проснулся? – спросил Игорь, откладывая книгу, которую читал. Пятый кивнул.

– Да, – ответил он. – А долго?…

– Спал? – переспросил Игорь. – Да почти что сутки. За руку не волнуйся, только задело. По сути, это царапина.

– Да я уже и забыл, – сказал Пятый. – Как Лин?

– Неважно, – ответил Игорь. – Хоть ты нормально можешь объяснить, что случилось? То, что вы все в синяках – это понятно, но он…

– Я не знаю, – признался Пятый. – Его били, а потом… он перестал дышать. Я, как сумел, помог ему, но, видимо, недостаточно…

– Тогда всё понятно, – ответил Игорь. – А я-то думал – что с сердцем такое делается? Оказывается, клиническая… И долго?

– Точно не скажу, – задумался Пятый. – Но… минут десять, если не больше. Он поправится?

– Будем надеяться. После чего это произошло?

– Андрей его ударил. Кажется, в грудь. Очень сильно… и он упал.

– Похоже на спазм… – сказал Игорь. – Ничего, не переживай. Поправится, куда денется. Сейчас ему немного получше, я тут поэкспериментировал малость. Другое дело, что ему вставать пока нельзя, а эти придурки так и норовят что-то этакое учинить. Я тут буду каждый день, так что на неделю спокойной жизни можешь рассчитывать. Этих я попридержу, не бери в голову.

– Я постараюсь, – Пятый подсел к Лину. – Он пьёт?

– А как же. О тебе сокрушался, когда проснулся. Мол, ему всё, а тебе – ничего. Насилу уговорил его успокоиться. Он пока что слабый, имей в виду.

Пятый кивнул. Он поправил Лину одеяло, встал и, выйдя на середину комнаты, остановился, задумавшись. Дела обстояли гораздо лучше, чем он предполагал. Неделя покоя – это что-то из области фантастики…

– Ты только с ними не ссорься, – предупредил Игорь, – а то, неровен час…

– Я и не ссорюсь, – возразил Пятый. – Они сами. Никто ничего им не говорил вчера… но вы же сами видите, что они сделали с Лином.

– Я только не понял, на кой тебе понадобился этот пугач. Пистолет, то есть. Я не думал, что ты способен вообще что-то с нашими сделать, но то, что вышло на поверку, превосходит всё мыслимое.

– Это от отчаяния, – ответил Пятый. – Не тронь они Лина, я бы не пошёл на такое.

– А что ты с ним сделал? – поинтересовался Игорь.

– Показать? – спросил Пятый, вставая.

– А рука? Может, пока не стоит?

– Фигня, – ответил Пятый. Игорь усмехнулся. – Зря смеётесь, – сказал Пятый. – За десять лет мы настолько привыкли к языку, что почти забыли свой собственный.

– А скажи что-нибудь на своём, – попросил Игорь. – Если тебе не сложно.

– А стера вису рие, – сказал Пятый. Просто эта фраза была сейчас ближе всего, слишком свеж был в памяти тот странный сон.

– И что это значит? – спросил Игорь.

– Нет места лжи, – ответил Пятый.

– А почему именно это? – в голосе Игоря звучало вежливое удивление.

– Просто так, – немного нерешительно отозвался Пятый, – просто так, – повторил он. Он всё ещё стоял посреди тесной комнаты, и смотрел куда-то в угол.

– По-моему, не просто, – заметил Игорь. – Ты эту фразу раз десять повторил во сне. Что случилось, номер пять из “тима” номер восемь? Я – куратор, ты имеешь право мне всё рассказать. И ничего тебе за это не будет.

– Что случилось? – повторил Пятый. – Да ничего не случилось. Только вот моего друга вчера едва не отправил на тот свет пьяный придурок, а в меня самого стреляли, хотя видели, что я и не собирался никому причинять вреда. Так, пустяки конечно. Фигня, если вам угодно! – у Игоря на лице появилось непроницаемое выражение. – То, что они делали с нами на протяжение десяти лет – тоже фигня. И то, что нас рано или поздно ждёт, тоже…

– Погоди, – остановил его Игорь. – Не всё сразу. Я знаю, что вам было предложено сотрудничать. Я знаю, что вы отказались. Я так же знаю, что время от времени вы убегаете отсюда, но почему-то всегда возвращаетесь. Это всё – какой-то нелепый фарс, абсурд, это неестественно! Если вы можете отсюда выйти – почему вы приходите обратно?! Зачем вам нужно кончать самоубийством столь болезненным и долгим образом?