Сергей Радин - Кодекс Ордена Казановы

— Тебе нравятся полные блондинки, — откуда издалека сказала Диана, — а вчера ты говорил, что тебе нравятся брюнетки.

— Почему ты решила, что блондинки? — не понял Лёхин. — И почему полные?

— Ты кормишь меня и второй вечер только и смотришь на эту Мэрилин Монро.

— Почему бы и нет? — хмуро спросил Лёхин и, сам не зная почему, признался: — Это моя бывшая жена.

— Ой… — Диана впервые проявила яркие эмоции — именно проявила: изумление и растерянность заставили её округлить глаза и открыть рот, мгновенно превращая скучающую светскую львицу в глуповатую толстощёкую деревенскую девку, которую родители застукали на сеновале утром и не одну. Впрочем, Диана с чувствами справилась быстро и спросила несколько неуверенно: — Тебе неприятно её видеть?

— Здесь видеть неприятно, — уточнил Лёхин.

— Почему?

— Младенцев на воспитание она ещё никогда не брала.

Секунда, пока дошло, — Диана расхохоталась.

Лёхин тоже успел взять себя в руки. Улыбаясь её смеху, он отпил из бокала вина — хм, где оно было вчера? Неплохо!.. И получилось так, будто он закрылся этим бокалом, чтобы увидеть: хохочущая негромко, но заразительно (мужчины от пристенных столиков оборачивались и улыбались ей), Диана обернулась на прошедшую парочку, словно убедиться, что Лёхин прав, что Анатолий лишь притворяется взрослым, — и в этот момент мальчик-красавчик оглянулся и понял, что смеются над ним…

Все с обожанием смотрели на Диану, и только Лёхин видел компаньона.

Словно нарисованное поэтически задумчивой кистью, прекрасное лицо внезапно и страшно исказилось в маску, намалёванную на воздушном шарике, который быстро сдувается от резкого укола. Чёткие черты вдруг обмякли и поплыли… Анатолий вздрогнул и взялся за лоб, закрываясь ото всех… Анжела, ничего не замечая, продолжала негромко щебетать.

Диана успокоилась и села лицом к Лёхину. Когда она поворачивалась, по губам мягкой волной прошла улыбка странного высокомерия.

— Надо ли понимать так, что тебе, в общем-то, всё равно, с кем она?

— Надо, — усмешливо откликнулся Лёхин, не понимая, к кому она обращает своё высокомерие. Кажется, всё же к коллеге-компаньону: взглянув на собеседника, она улыбнулась мягко и?..

— Если не секрет, почему вы разошлись?

— Ну, грубо говоря… Во мне она увидела то, что хотела видеть. Я — тоже. Понадобилось время, чтобы это понять. Ну а последней каплей стала моя работа на рынке.

— Помню. Грузчиком.

Лёхин поставил на столик бокал и некоторое время следил: распушившая свои лохмы "помпошка" изображает канатоходца, грациозно шлёпая лапами по ободку посудины с остатками вина. Пару раз Шишика резко вело в сторону, и Лёхин с трудом удерживался, чтобы не подставить под падающего ладонь.

Взглянув на Диану, обнаружил, что она тоже смотрит на его бокал — задумчиво, словно что-то прикидывая.

— Диан, а ты? Если не секрет… Почему ты со мной? Нет, я помню, конечно, ты говорила — со мной спокойно. Но, значит, ты чего-то боишься?

— Почти детектив, — она всё ещё смотрела на его бокал. — "Чего-то боишься"… Покоя не ищут, когда боятся. Когда боятся, ищут защиты. Нет, здесь другое. — Она легко вздохнула. — У меня умер друг. Раньше я слышала, что когда умирает близкий человек, начинаешь думать: а вот сделай я это или то, он был бы жив. А теперь всё, что слышала, испытала на себе. Всё время думаю: вот позвонила бы в это время — и с ним всё было бы в порядке. А вперемешку с мыслями о том, что было бы, я всё время теперь прикидываю: а вот эта музыка ему бы понравилась — как жаль, что он не успел её услышать. Или: сегодня такая погода, что мы могли бы посидеть где-нибудь, вот там, например, где мы ещё не были… — Она подняла глаза на Лёхина. — Обычные, в общем-то, мысли про "если бы да кабы". Кусают почти незаметно, но… Кусают…А вчера ты догнал меня, проводил до остановки — и будто разогнал всех кусак. И мне захотелось, чтобы ты был рядом. Вот и всё.

Лёхин помолчал. История с умершим другом, может, и реальна. А вот искренне ли она говорит о том, почему ей нужен Лёхин? Может, она всё ещё не оставляет попытки захомутать его, используя дар — из того ряда умений, что и умение Лёхина видеть тонкий мир? Пусть она даже скорбит о друге, но тот поцелуй на остановке, кажется, и должен был влюбить в неё. Или она это сделала по привычке? Или в самом деле почувствовала покой рядом с ним и поэтому-то и поцеловала, боясь, что в следующий раз он не придёт? Ведь, вспоминая мерки "Ордена Казановы", что можно взять с грузчика?

— Грубо говоря, ты сейчас отлыниваешь от работы.

Он сказал это мягко, чтобы не обидеть.

— Я не отлыниваю. Ведь никто не знает, что ты…

Девушка запнулась, а Лёхин про себя закончил: "Некредитоспособен?"

Пока она, смущённая, собиралась с мыслями, он снова поднёс ко рту бокал, благо Шишик деловито разгуливал по столику и с высокомерно-профессорским видом осматривал опустевшие тарелки.

К столику бывшей жены и компаньона, в отличие от Дианы, Лёхин сидел лицом. И даже лицом к лицу с Анатолием. И расстояние между ними — один столик с шушукающейся о чём-то парочкой.

Итак, используя бокал в качестве маскировки, Лёхин взглянул на интересующий его объект. И замер. Мальчик-красавчик смотрел на него в упор, не скрываясь. Он сидел, навалившись на спинку стула, как в кресле, расслабленный, спокойный и, даже Лёхин признавал, красивый той мужественной красотой, от которой многого ждут окружающие… Ни с того ни с сего вдруг вспомнился какой-то фильм о природе и яркий кадр: на стволе дерева, упавшего после бури, в просвете между верхушками пальм, откуда льётся солнечный поток, греется обалденной красоты змея. Негромкий треск под ногой оператора — змея вздёргивает изящную головку, полуоткрытая пасть стреляет тонкой струйкой яда…

Внезапно кафе для Лёхина словно опустело. Он видел только компаньона, который даже не шевельнулся, и его неподвижные, застывшие на Лёхине глаза. И что-то с этими глазами происходило. Цветомузыки в кафе сейчас ещё не включали, на эстраде сидел пока тот же виртуоз-джазмен, наигрывая какой-то блюз…

— Шишик… — машинально прошептал Лёхин и поставил бокал на столик.

С пальцев "помпошка" шустро прокатилась до плеча хозяина и уставилась на мальчика-красавчика. "Пусть фиксирует, — отстранённо подумал Лёхин, — может, Елисей потом объяснит, в чём дело: почему у этого типа глаза полыхают зелёным".

— А что я должна слышать? — издалека и удивлённо спросила Диана.

"Шишик", — он сказал это шёпотом. "Слышишь?! — она поняла его шёпот как вопрос. Лёхин с трудом отвёл глаза от Анатолия и сосредоточился на её вопросе.