Майкл Салливан - Восход империи

— Сами коня седлаете? — спросил он.

Она потянулась за подпругой под животом лошади. Металлическое кольцо, прикрепленное к широкому ремню, болталось туда-сюда, из-за чего его сложно было поймать, не подлезая под лошадь.

— Я принцесса, а не калека.

Поймав подпругу, она протянула через нее кожаный ремень и завязала такой же узел, какой делала, подвязывая волосы.

— Позвольте дать вам один совет?

Ариста в недоумении посмотрела на него.

— Конечно.

— Завяжите потуже и прямым узлом.

— Это уже два совета. Благодарю вас, но, думаю, и так все будет хорошо.

Адриан потянул за луку седла. Оно с легкостью соскользнуло со спины и повисло у лошади под животом.

— Но ведь узел был тугой!

— Не сомневаюсь. — Адриан подтянул седло и развязал узел. — Люди недооценивают лошадей, считают их тупой скотиной, но очень заблуждаются на их счет. Вот эта кобыла, например, только что перехитрила принцессу Меленгара. — Он стащил седло с лошади, подложил под него одеяло и снова водрузил на спину животного. — Видите ли, лошадям точно так же не нравится носить на себе седло, как вам, подозреваю, не нравится носить корсет. Они считают, что чем свободнее, тем лучше, потому что им, в общем-то, все равно, упадет ездок или нет. — Он пропустил ремень через кольцо подпруги и туго затянул его. — Вот что она делает: набирает полную грудь воздуха, задерживает дыхание и ждет, пока я надену седло. Когда она выдохнет, седло будет болтаться. Но я знаю все эти уловки. А еще я знаю, что она не сможет навечно задержать дыхание. — Он подождал, не убирая руки с седла, и как только кобыла сделала выдох, затянул ремень дюйма на четыре туже. — Видите?

Ариста смотрела, как он затягивает ремень, проводит его через петлю и затем вниз, делая прямой узел, удобно лежащий на боку лошади.

— Хорошо, признаюсь, я никогда раньше сама не седлала лошадь, — сказала она.

— У вас отлично получилось, — насмешливо произнес Адриан.

— Да вы… вы понимаете, что я могу навечно засадить вас в тюрьму?

В амбар вошли Ройс и Гравер. Молодой вор вскочил на своего коня, покинул амбар и поскакал прочь, не проронив ни слова.

— До чего же они приветливые, эти ребята из «Алмаза», — заметил Адриан.

— Козимо показался мне очень гостеприимным, — сказала Ариста.

— Ну разумеется! Именно так паук разговаривает с мухой, обволакивая ее паутиной.

— Любопытное сравнение, — заметила Ариста. — Вы могли бы сделать карьеру на политическом поприще, Адриан.

Он покосился на Ройса.

— Об этом мы как-то не задумывались.

— Не уверен, что политическая деятельность чем-то отличается от актерского ремесла.

— Ему никогда не нравятся мои идеи, — пояснил Адриан Аристе, затем снова повернулся к Ройсу. — Ну, и куда теперь?

— В Хинтиндар, — ответил Ройс.

— Хинтиндар? Ты шутишь?

— А что? Отличное место, где можно ненадолго укрыться от любопытных глаз. Что тебе не нравится?

Адриан прищурился.

— Ты прекрасно знаешь, что мне не нравится!

— В чем дело? — спросила Ариста.

— Я родился в Хинтиндаре.

— Но я уже сказал Граверу, что мы будем ждать его там, — вставил Ройс. — Теперь поздно что-либо менять.

— Но Хинтиндар — это крошечная деревенька, где живут большей частью крепостные. Там даже остановиться негде — всего-то несколько ферм и торговых лавок.

— Тем лучше. После Колноры нам не стоит останавливаться в многолюдных местах. А в деревне непременно найдется несколько человек, которые тебя еще помнят. Уверен, кто-нибудь не откажет в помощи и на некоторое время предоставит жилье. Сейчас нам нужно затаиться где-нибудь в глуши.

— Ты что, всерьез полагаешь, что нас все еще кто-то преследует? Конечно, империя пойдет на все, чтобы не допустить встречи принцессы с Гонтом, но сомневаюсь, что в Колноре ее кто-нибудь узнал. Во всяком случае из тех, кто остался жив.

Ройс не ответил.

— Ройс?

— Я просто забочусь о нашей безопасности, — резко сказал он.

— Ройс! Что имел в виду Козимо, когда сказал, что ты не единственный бывший член «Алмаза» в Уоррике? К чему был весь этот разговор о призраках? — Ройс молчал. Адриан раздраженно уставился на него. — Я сделал тебе одолжение, согласившись на эту поездку, но если ты собираешься держать что-то в тайне…

— Скорее всего, — не дал ему договорить Ройс, — это ничего не значит, но мало ли… Нас может преследовать Меррик.

Раздражение Адриана тотчас как рукой сняло.

— А-а… — протянул он.

— А мне кто-нибудь поведает, кто такой Меррик? — спросила Ариста. — И почему Адриан не хочет посетить родную деревню?

— Я ушел оттуда при довольно неприятных обстоятельствах, — ответил Адриан, — и давно там не был.

— А Меррик?

— Меррик Мариус, известный также как Резчик, был когда-то другом Ройса. Они вместе работали в «Алмазе», но… — Он посмотрел на Ройса. — Скажем так, они поссорились.

— И что с того?

Адриан ждал, что Ройс заговорит, но тот продолжал молчать. Тогда Адриан ответил за него:

— Долгая история. Если вкратце, у Меррика и Ройса очень плохие отношения. — Помолчав, он добавил: — И Меррик слишком уж похож на Ройса.

Ариста долго смотрела на Адриана, пока, наконец, не поняла, что он хотел сказать.

— И все же с чего ты решил, что Меррик нас преследует? — продолжал Адриан. — С тех пор много воды утекло. Зачем ему возиться с тобой сейчас?

— Он работает на империю, — сказал Ройс. — Вот что имел в виду Козимо. А если в «Алмазе» завелась крыса, которая снабжает имперцев нужными сведениями, Меррику уже все про нас известно. Да и без всяких шпионов кто-нибудь из гильдии непременно доложит ему о нас. В «Алмазе» многие считают его героем за то, что он отправил меня в Манзант. В их глазах злодей — я.

— Вы сидели в Манзанте? — ошеломленно спросила Ариста.

— Он не любит об этом говорить, — снова ответил за него Адриан. — Итак, если Меррик и правда охотится за нами, что будем делать?

— То же, что и всегда, — сказал Ройс. — Только лучше.

Деревня Хинтиндар расположилась в маленькой изолированной речной долине в окружении невысоких холмов. Шесть полей, окаймленных живыми изгородями и великолепными рощами дуба и ясеня, напоминали яркое лоскутное одеяло и украшали пейзаж. Три зеленых засеянных поля были разделены бороздами для отвода воды. На четвертом поле паслась скотина, а на пятом стояли стога скошенного сена. Последнее поле оставалось невозделанным. В полях работали молодые женщины, срезая лен и набивая им переброшенные через плечо сумки. Мужчины пололи посадки и косили сено.