Ольга Мяхар - Пророчество для ангела

— Эта ведьма явно опасна, — доверительно сообщил Мася кивающему Коулу, ковыряя в зубах поломанной иглой ежика — дикообраза.

— Согласен, надо что-то делать.

— Чего это? — Пискнула я, отползая от костра, и настороженно взирая на друзей.

Ну, так я и знала. Нет, не подумайте, я отбивалась, швырялась файерболами, сожгла пол поляны, плюнула в глаз (по-моему голубой) и громко орала, призывая кота на помощь. А этот охламон не соизволил даже обернуться в мою сторону, продолжая вылизывать пострадавший хвост. И вот я вишу, привязанная вверх ногами к ветке сосны и покачиваюсь на ветру, жуя при этом противный кляп из, нет вы только представьте, носового платка Маси! Кошмар! А если он туда сморкался? А ведь если такой сморкнется, то весь платок… ой, меня сейчас стошнит. Мир померк перед глазами, но пара пасов руками, связанными за спиной, и я снова все вижу. Правда, все еще вверх ногами. Увы, но чтобы сделать более-менее нормальное заклинание, надо иметь свободным рот, и произнести хотя бы одно слово… Мда. Я грустно смотрела, как мои роскошные белые волосы подметают грязную землю, посыпанную пеплом, и строила грандиозные планы насчет их скорейшего укорочения, а то только мешаются пользы же — ноль. Да и расчесывать опять же надо. Повернув голову, я с возмущением посмотрела на троих мужчин, громко чмокающих жареным мясом. Промычав что-то крайне оскорбительное, я окончательно сникла. Между прочим, я для них старалась и все-таки ощипала этих ежиков тоже я, и вообще…

Тут Коул медленно встал, прервав мои сумбурные мысли и, потянувшись, пошел в мою сторону. Я жалобно на него взглянула и даже всхлипнула. Проняло. В глазах мелькнуло беспокойство.

— Больше не будешь швыряться огнем? — Строгий голос школьного учителя, вызывающего двоишника к доске. Я активно замотала головой, делая ну очень честные глаза и на всякий случай еще разок шмыгнула носом. Меня тут же отвязали, и я вернула обслюнявленную тряпочку Масе, который с удивлением ее принял. Ежика мне тоже оставили, так что, уже не сожалея о его трагической судьбе, я плотоядно облизывалась на мясистую лапку. Чавк, чавк, ум, хрум. Вкусно!

— Мася, ты прирожденный повар.

— Кхм, хм.

Я мило улыбнулась и снова углубилась в тушку, не обращая внимания на его хмурый вид и перебинтованный… ну, не важно. Закончив есть, я сотворила маленький зеленый шарик жизненной энергии и пошла мириться с котом. Кот причесывал новую плешь на макушке, которая все еще дымилась. Шальной файербол, так вышло.

— Киса, киса, — я поползла на корточках вперед, пряча кулак за спиной.

Обормот взглянул на меня, как на безнадежно больную, и отвернулся.

— А что у меня есть.

— Скажи лучше чего у тебя нет, ума, например.

Я села рядом.

— Извини, я правда не хотела. Ну хочешь, я тебе шапочку сошью.

— Издеваешься?

— Нет. На.

Зеленый шарик мягко светился на моей ладони, перекатываясь и распространяя аромат свежести леса после дождя.

— Это что? — Кот заинтересованно покрутил носом и подошел ближе. Ага, заинтересовался.

— Джир.

— И?

— Чего и?

— Чего он делает?

— А ты попробуй, сам и узнаешь.

Обормот задумчиво облизнулся.

— Небось опять обманешь, — недоверие, вот корень всех зол.

Я промолчала, котик настороженно потрогал шарик лапкой.

— Если не хочешь — отдай мне.

Я аж подпрыгнула от неожиданности. Мася тихо подошел сзади и теперь жадно разглядывал джир.

— Обойдешься, — кот понял, что его сейчас оставят с носом, и тут же проглотил шарик. Мы заинтересованно посмотрели на ушастика. Кот прислушался к себе, ничего не происходило.

— Опять обману…

Тут глаза его ярко вспыхнули, а по шерстке волной побежали маленькие шустрые искорки, после которых заживали раны, шерсть становилась шелковистой, а плешь заросла.

— Ух ты, — Котик обалдело сделал пару шагов, а потом радостно запрыгал по поляне. — Здорово! Во мне сила так и бурлит, я сейчас все могу… все!… Коул, хочешь я тебе, я тебя…

— Не хочу, — Коул отошел от дерева, рядом с которым стоял все это время, прислонившись спиной к шершавому стволу, и подхватил перевозбужденного кота. Потом подошел к ручью и с силой его туда макнул.

— А-а-а! Мяу!

Кот весь мокрый сидел на жухлой листве и возмущенно отфыркивался.

— Вот так-то лучше, — Коул посмотрел на меня, и вновь сердце замерло у горла, — а ты больше не давай ему так много сразу, он может не выдержать.

Я молча кивнула, слушая его тихий голос. Уже и забыла, как люблю его… Нет, не люблю, не люблю и точка, скорее зомби поцелую, чем демона. Я вспомнила гнилую физиономию кладбищенского зомби и немного отрезвела. Так, спать. Надо спать и не думать о всяких глупостях. Я подошла к костру и свернулась рядом на своем плаще калачиком. Что-то мокрое ткнулось в бок, и я обняла и прижала к себе так и не сумевшего толком вылизаться кота. Он довольно замурчал, прижавшись к животу. Рубашка явно пропала, ну да ничего, потом постираю. А сейчас спать, храп Маси действует так успокаивающе.

Демон еще долго сидел у горящего костра и смотрел на спящую девушку. Длинные белые ресницы отбрасывали тени на щеки, а волосы непослушной копной опутали плечи. Он знал, что убьет за нее любого. Умрет тысячу раз, если будет надо. В холодных как лед глазах мелькнула и исчезла боль. Один раз он ее не уберег, рука с треском сломала тяжелый сук, он задумчиво посмотрел на обломки. Но не в этот раз, он больше не позволит ей умереть. Ни за что.

Утро выдалось ясное и солнечное, а в середине дня пошел дождь. Я мрачно ехала под ветвями деревьев, изредка получая незабываемые впечатления от очередного душа, который падал с листьев мне за шиворот от каждой случайно задетой ветки. В сапогах хлюпало, на макушку капало, а кот канючил еще одного джира.

— Ну, Ллин, ну что тебе стоит. Ну, посмотри на меня, я ведь еще не оправился от вчерашнего.

— Я и смотрю, — буркнула я, прикрывая его мордочку куском ткани, которая укрывала счастливчика от дождя, — Глаза до сих пор светятся. Жадина, сказала не дам, значит не дам.

— И ничего не светятся, — сощурился Обормот, — Ллин, ну не жадничай, мне надо.

— Не надо.

— А-а-а-а!

— А будешь истерики закатывать, вообще никогда больше не получишь.

Кот задумался, и замолк, надувшись от обиды. Дальше ехали молча, впереди различались задние части наших спутников, надоевшие уже до смерти. Очередная капля свалилась на нос и нахально зависла на его кончике. Я чихнула, и мне тут же пожелали заткнуться.

— Спасибо большое, и вам того же.

— Тихо, — Мася обернулся и приложил палец к губам, хмуря кустистые брови и к чему-то прислушиваясь.