Дмитрий Чвилев - Зарождение

— Ужо она у меня попляшет… И так к ней, и сяк… — усач запыхтел. — И цветы тебе — на! И украшения тебе — на! И песни под луной — на! Всю ж…пу ободрал, сквозь кусты пробираясь… — витая в своих мыслях, хозяин замка все больше распалялся.

— И прогулки по озеру — тоже на! Весь двор потешался, как я мокрым на берег выполз, когда лодка перевернулась. А как в постель — так сразу голова болит! Стесняешься, говоришь? Романтики тебе подавай, да? Будет тебе романтика! — схватив коробку со стола, Осман торжествующе потряс ей в воздухе и жадно прижал к груди. — Цветная да фруктовая! Не денешься теперь никуда.

Внутренний голос зашелся в истерике, а воины старательно стали прятать ухмылки. Видимо, эта тема уже давно стала общественным достоянием.

Сен, вроде бы успокоившись, опять запунцовел. Святоша, что с него взять. О духовном мыслит…

— Вот так туземцев и подкупали. За красивые бусики и огненную воду, — заржал внутренний голос.

— Это все равно на триста золотых не тянет, — тем временем успокоившись, сказал Осман.

— Это тянет много больше, чем на табун моннельских. Сколько голов в нем было?

— Почти пятьдесят, — не стал скрывать хозяин замка. И, запнувшись, продолжил: — Это, конечно, дешевле, чем озвученная сумма, но у нас с тем сирдаром давняя дружба…

— А мы твою дочь спасли, жлоб! И романтических изделий — как лошадей, тоже почти пятьдесят! Друзьям своим перепродашь подороже, отобьешь свои три сотни. Плюс уникальный магический артефакт, которого ни у кого нет. Не согласишься — другой замок найдем. Имей совесть, в конце концов!

Переведя взгляд на красотку на обложке прижимаемой к груди коробки, Осман вздохнул и, крякнув, сломался:

— Добро. Дочь, она важнее. Купчую давай писать.

Я ухмыльнулся.

Замок теперь — НАШ! Часть первая плана — выполнена. Плацдарм захвачен.

Глава 7

ПЛАЦДАРМ

— Хорошо идут дела, когда в руках бензопила! — хмыкнул я, наблюдая из надвратной башни за двумя оборотнями, кромсающими двуручной пилой дерево неподалеку у ворот.

Полоса отчуждения вокруг замка медленно, но верно росла. Мой дом — моя крепость. Местность потихоньку становилась безопаснее. Еще немного, и подкрасться незаметным вплотную к стенам станет практически невозможно. Черта с два с наскоку возьмешь — надо еще ров откопать. Где это видано, чтобы крепость без рва была? При прежнем владельце он был чисто символическим и носил скорее декоративный, нежели оборонительный характер. Делать нечего, пришлось устраивать земляные работы. Выкопанную землю было решено не выбрасывать, а свозить в замок, чтобы благоустроить там небольшой садик, почти зачахший от недостатка внимания.

Вдохнув воздух полной грудью, я направился на конюшню, где Пирр запрягал лошадей в повозку. Пора было выезжать, ведь завтра — день открытия Торжища. Купец и гномы ждут!

Все свободное время я потратил с пользой: постепенно обустраивал замок да наблюдал за Максом, который, вспомнив сержантские навыки, муштровал вервольфов и занимался прочими организационными вопросами.

Замок постепенно оживал, превращаясь из замшелой громадины в величественную твердыню.

Осман с дочерью, собрав всех людей, укатил в тот же день, как и приехал, так что разъяснять, что к чему, оказалось некому. Повезло хоть, что на следующий день правитель прислал управляющего, который оформил все необходимые бумаги, подтверждающие факт купли-продажи.

Присланный мужик оказался толковым и, помимо деловых советов, за небольшое вознаграждение свел меня с нужными людьми, которые за определенную мзду занимались оформлением документов. Вскоре всей моей команде были выписаны новые дворянские грамоты, взамен «утерянных»: астанская на Сена и танские — на нас с Максом. Оборотней приписали подневольными крестьянами — особо светиться я пока не хотел.

Рози и Леру я принял на службу, прописав на постоянное жительство в одной из комнат замка. Девушки раздумывали недолго — жалование неплохое, господин молодой, красивый, авось не обидит.

А обидит — так и доплатит за молчание. Вон как смущается, когда ему подмигиваешь. Да и прислуживать в замке, имея свою комнату, — солиднее, чем огород в деревне возделывать, в избе деревянной проживая, да опасаться, что крыша прохудится, али еще что.

Пирра с Мартой, похоронивших и закончивших оплакивать смерть Гарроха, также позвал на службу. Что-то подтолкнуло меня выплатить им компенсацию за смерть кормильца, и, надо сказать, я об этом не пожалел.

После того как мы вылечили ее сына, Марта была готова идти за нами хоть на край света, а безвозмездно получив еще и приличную сумму денег… Женщина приняла твердое решение — служить новому хозяину до самой своей смерти.

Пирр, к слову, недалеко от нее ушел — потеряв отца, он чуть было не потерял брата и был безумно мне благодарен. Недолго думая, парень радостно встал под наши знамена.

Двурукий воин, которого, как оказалось, звали Ранмиром, выжил и уверенно шел на поправку. Могучий тренированный организм хорошо справлялся с магической заразой, и с каждым днем воину становилось все лучше и лучше. Сославшись на болезнь, боец уволился со службы у Османа, который, надо сказать, поступил с ним по-свински: даже не подумав забрать с собой, бросил помирать в замке. Более того — сирдар и не подумал поинтересоваться его здоровьем, ни когда уезжал, ни когда прислал управляющего.

— Легко раненый воин — еще может поправиться. Тяжело покалеченный боец — бесполезен, — спокойно пожал плечами в ответ на такое обращение мечник. — Балласт. Свое отработал, в нем больше нет нужды. Когда вещь становится бесполезной и ненужной — ее выбрасывают.

По жизни я всегда считал себя циничным, но, услышав это, задумался — а не самоубеждение ли это…

Естественно, как и его брат, Ранмир поступил ко мне на службу. Поначалу, правда, он намеревался служить мне бесплатно, на голом альтруизме. Отдать долг жизни. В благодарность за спасение его самого да за предоставление крова его семье.

Помнится, я тогда разразился долгой исповедью на тему «Идти из чувства долга и идти по своей воле — разные вещи». Пришлось пояснять, что начальство — оно разное бывает, например такое, как его бывший сирдар. Таких и слушаться-то не хочется, да не поделаешь ничего. И приходится из-под палки команды выполнять, мечтая о том, как когда-нибудь такому начальству морду набьешь.

А вот друзья — они на всю жизнь. Не обидят и не предадут. С ними по своему желанию идти можно, да по своей воле. И пользы от этого, естественно, намного больше.

Высказав все это, я отправил Ранмира обдумывать услышанное, заодно в довольно грубой форме добавив, что возвращаю ему его гребаный долг жизни и что за спасение своей шкуры он мне ничего не должен. Помнится, воин жутко обиделся на мое нежелание принимать его служение, но, поразмыслив, был вынужден признать мою правоту. Назначив ему жалование, я поставил его комендантом замка взамен почившего Гарроха, до кучи обязав тренировать всех фехтованию.