Юлия Морозова - Телохранитель для мессии (Трилогия)

«Убийство Велиссы в состоянии аффекта?» Смешно. Нет, я должна выручить подругу с красивым именем Неотразимая.

Глава 11

Служебные коридоры опутывали здание с педантичностью канализационных труб. Их стены наводили тоску невыразительно серым цветом. Низкий потолок тускло светился. Подозрительное мигание подсветки придавало обстановке сходство с бомбоубежищем во время налета вражеской авиации. Через бессчетное число дверей можно было проникнуть практически в любое помещение дворца. При наличии соответствующего доступа, конечно.

Руны пяти видов, начертанные на створках, ярко полыхали, проступая на невыразительной поверхности, стоило к ним подойти поближе. Никакой разрушающей магии здесь не предусматривалось: нет пропуска или он имеет не тот уровень допуска — ступай дальше, дверь останется запертой, и все попытки ее отворить будут тщетны. Если попытаешься проскользнуть вслед за кем–то, расшибешь лоб о магическую преграду. Не один криминальный элемент, польстившийся на Императорские сокровища, погорел на этом. Страшные истории, рассказываемые слугами в тоскливые зимние вечера, изобиловали скелетами этих бедняг, нашедших здесь в бесконечных скитаниях свой мучительный конец.

Надеюсь, мои бренные останки не пополнят их увеличивающиеся от рассказа к рассказу ряды.

После непродолжительных размышлений я решила начать поиски с тщательного осмотра покоев Велиссы как места, где в последний раз видела разыскиваемую. В соответствии с полученными знаниями следовало спуститься на один этаж. Винтовая лестница ужасала своей крутизной. Правая нога, неосторожно оступившись, утянула мое тело вниз. Ступеньки добросовестно пересчитали мне все ребра. Но в полете все же удалось сгруппироваться и не проскочить в запале нужный этаж. С кряхтеньем и оханьем я поднялась на ноги, одергивая задравшееся платье.

Этот коридор тоже услаждал слух мирной тишиной, а взор — пустынностью. Дверей еще больше, чем наверху. Нужная мне нашлась всего за двумя поворотами. Руна растерянно мигнула, не в состоянии определиться в отношении меня, и решила на всякий случай дверь не открывать. От греха подальше.

«И что теперь?» Надо подумать.

Я устало сползла по стене и уткнулась в подобранные колени лбом. Тело настоятельно требовало отдыха, Сила — восстановления. Злые слезы неудержимым потоком побежали из глаз, впитываясь в плотный материал юбки. Столько всего преодолеть, чтобы сейчас тупо рыдать перед закрытой дверью!

«Можешь еще тихо скончаться, после чего твой скелет станет украшением коллекции местных страшилок».

— Ы–ы–ы… — Я зарыдала в голос от жалости к себе после такого «оптимистичного» утешения.

Рыдание быстро перешло в заикающиеся всхлипы, которые не думали смолкать.

— Кто тебя обидел, бедняжка? — Знакомый сочувствующий голос кувалдой ударил по макушке.

Я ошеломленно подняла заплаканное лицо.

— Лия?! — ужаснулась, узрев мою распухшую физиономию, Айда.

Пока я громко предавалась жалости к себе, оплакиваемая дверь уже успела открыться и впустить камеристку Велиссы.

— Айда! — Я бросилась к женщине, радостно повиснув у нее на шее.

Айда от неожиданности и под весом моего обрадованного тела села прямо на пол.

Мягкие, добрые руки слегка отстранили меня, чтобы еще раз недоверчиво заглянуть в мои глаза. Полное лицо расплылось в ошеломленной улыбке.

— Ты что здесь делаешь, девочка?

— Из дворца выбираюсь, — без обиняков повинилась я.

— И не получается, — полувопросительно сказала она.

Мой тяжкий вздох стал подтверждением ее сообразительности.

— А попытаться выйти не через дверь для слуг высшего уровня? — Если бы это сказала не Айда, я бы с уверенностью утверждала, что надо мной издеваются.

— Да меч хотела свой забрать… — Признаваться, так сразу во всем.

Моя исповедь не произвела видимых губительных изменений в поведении Айды. Она не спешила вскакивать, срывая голос в созыве Императорской охраны.

— Это та железяка, что ли, о которую успели порезаться все горничные Ее сиятельства? — просто уточнила она.

Я энергично закивала. Точно, это могла быть только Неотразимая.

— Ее сиятельство приказала снести оружие капитану Лассену.

В глазах у меня помутнело, нос вновь предательски зашмыгал.

— Но эта лентяйка Майла сызнова пропустила все мимо ушей, — поспешила остановить начинающийся потоп Айда. — Твой меч так и лежит в чулане гардеробной.

Умоляюще сложенные руки и мой обожающий взгляд помогли женщине принять правильное решение.

— Сейчас принесу. — Она вздохнула. — Да ключи заодно уж прихвачу.

Моментально вскочив на ноги, я помогла ей подняться.

— Жди меня здесь. Я быстро, — наказала она.

Я схватила ее за рукав. Айда удивленно остановилась.

— Айда, почему ты мне помогаешь?

— Почему бы не помочь девушке, которая не побрезговала разделить со мной трапезу, — спокойно ответила она и ушла.

Я вновь уселась на пол, веки смежились, погружая меня в утомленную полудрему.

…Вокруг сдвигает стены отвратительное мне до рвоты подземелье. Горящая на земле гексаграмма угрожающе топорщится двенадцатью лучами. Люди в капюшонах занимают на них свои места, готовясь к болезненному ритуалу. Оно тоже здесь. Мастерски притворяется одним из двенадцати, пряча от других под капюшоном красные угли глаз. Мне нечем дышать. Кто из них?.. Кто?.. Еще мгновение — и я пойму… еще секунда… Мерзкий, полный довольства собой смех настороженно смолкает — Оно меня почуяло. Оно ищет, скрупулезно, сантиметр за сантиметром обшаривая помещение расплескавшейся вязкой Силой, которая подползает ко мне все ближе, и ближе, и ближе…

Я очнулась от собственного вскрика и прикосновения Айды, которая тут же оказалась на полу благодаря доведенной мной до автоматизма самообороне. В моей голове прояснилось, стоило глазам увидеть блеск лезвия меча, выскользнувшего при падении из ножен на два пальца. Я подхватила Неотразимую, прижав оружие к груди как любимое дитятко. Показалось на мгновение, будто старая добрая подруга ободряюще обняла меня за плечи: мол, не волнуйся, прорвемся, вместе нам все по силам.

«Может быть, нашей благодетельнице не стоит лежать на холодном полу?»

Я смущенно помогла Айде встать на ноги. Извинения пополам с бессвязными словами благодарности срывались с моих губ.

— Пустое, — отмахнулась она. — Нам пора.