Алёна Краснова - Гнездо там, где ты (СИ)

- Ты виновата, Лайнеф! Ты, а не невинный ребенок! - прорычал я в пустоту. - Не хотела его, так лучше убила бы в утробе. А теперь что? Мучиться ему всю жизнь от того, что собственная мать переполнена ненавистью?

Всё это было так мерзко, отвратительно, гадко, что впервые я испытал презрение к собственному командиру, которым столько долго восхищался, считая безупречным. Но именно сейчас, вдруг, мне вспомнилась другая Лайнеф. Не эта замученная неиссякаемой злобой женщина, а та, что стояла передо мной на коленях, с беспокойством взирала на рану, и осторожное касание её пальцев моей щеки. Оказывается, она может проявлять сочувствие, но почему в тот момент она снизошла до меня, простого солдата, ведь много наших было убито, не менее храбрых и достойных. Почему я? Я не раз задавался этим вопросом, и всегда один и тот же ответ - её не понять. Но здесь, в этой комнате, сейчас, мне все стало предельно ясно и очевидно. Это она моя мать! Та, кто в ненависти к мерзавцу, моему отцу, родила демонского ублюдка. Эта ненависть распространилась и на меня. Но дьявол! Не может быть! Ложь!

Ноги подогнулись, и я сел. Судьба не может быть настолько жестока, ведь так? И Лайнеф не моя мать. Нет! Нет! И еще раз нет! - сжал голову руками, качаясь из стороны в сторону:

- Я не верю, слышишь, не верю! Но я найду тебя, госпожа декурион, и вытрясу всю правду! И если это так, ты - моя мать, прокляну! - горькие слова сорвались с моих губ. Комната зашаталась, и я полетел вниз в черноту.

*****

Я с трудом открыл глаза и уставился в незнакомый потолок. Ветхие балки, что подпирали его, вызывали опасение в надежности. Где это я? Очередное видение? Бред? Ответом мне послужила дикая боль. Голова раскалывалась, как под молотом на наковальне, а в горле было настолько сухо, что казалось, целого моря мало, чтобы напиться. Никогда не чувствовал себя настолько паршиво и настолько… живым! Жив, мать твою! Жив! И пусть вырвут мне язык, если совру, но я дьявольски рад этой слабости и боли! Боль – неизменный спутник жизни. Если её не испытываешь, оглянись! Вполне вероятно, ты мёртв и лежишь в могиле…

Я настолько погрузился в собственные ощущения, что не услышал постороннего шума. Болезненно морщась, очень медленно я повернул голову, и ... Какой соблазнительный вид! Обнажённая девушка стояла в лохани в дальнем углу небольшой комнатушки и, мурлыча под нос незатейливую мелодию, поливала себя водой. Я на мгновение позавидовал изящной ручке с тонкими пальчиками, что плавными движениями ласкала стройные бедра, округлость пышной, тяжелой груди, скользнула меж бедер в темноту сокрытого темными волосками треугольника. Ощущая моментальную эрекцию, я сразу стал пленником ее тела и собственной фантазии, а длинные черные волосы, небрежно собранные лентами на голове, так и манили ощутить их мягкость на собственном теле, когда бы эта нимфа страстно скакала на мне. Вот черт! Я попал в рай!

- Посмотри на меня, красавица, и я поверю, что ты не просто плод моего больного воображения! - подумал я, и в тот же миг, как будто услышав мои мысли, она подняла свои огромные, удивленные глаза, и я утонул в их ночной черноте. С трудом оторвавшись от их притягательности, изучающе прошелся по овальному лицу. Совершенство! Безупречная кожа блистала своей белизной, ровный аккуратный носик, высокие скулы и алые полные губы. Такие губы созданы для любовных утех. Я уже представил, как они посасывают мой член, но в мою фантазию ворвался угрожающий рык, который и вывел меня из эротического дурмана.

К сожалению, оказалось, что не только меня. Быстрым движением нимфа подняла со скамьи рубаху и швырнула в меня. Та прямёхонько приземлилась на моё лицо, скрывая сказочное видение. Не в состоянии поднять руку и сдернуть ненавистную пелену, я удержался и втянул носом ее запах. Мм... аромат лесных трав, смешанный с возбуждающим запахом женского тела.

По характерному, столь знакомому шуршанию, я догадался, что сейчас она облачается в платье, и даже мог безошибочно сказать, что из простой грубой ткани. Зря! Лучше бы, красотка, ты разделила со мной ложе, чем кутаться в ненужное тряпьё. Краем уха прислушиваясь к голосу моей чаровницы, успокаивающей невидимого охранника, я унёсся мыслями в сладострастный мир чувственности, где губами уже сам блуждал по ее груди, животу, спустился ниже...

- Эй! Глаза открой! – с моего лица безжалостная нимфа сорвала своё одеяние, и я уставился на незнакомку. К моему разочарованию, она была полностью одета, слишком одета на мой вкус. Стоило бы сорвать несколько тряпок и продолжить более тесное знакомство, наяву воплощая назойливые фантазии. Не церемонясь, она наклонилась, довольно таки грубо приподняла мне голову и стала вливать мне в глотку какое-то пойло, в котором явно присутствовала нечеловеческая кровь.

- Пей! И прекрати пялиться на мою грудь, не то вышвырну, – не смотря мне в глаза, приказала она. Чёрт! Только этого не хватало! Спасти меня и тут же выкинуть. Кого-то мне это напоминает. Но мне нужно многое у нее расспросить, поэтому ничего не оставалось, как повиноваться. Я сделал несколько глотков прежде, чем задать свой первый вопрос:

- Где я?

- Ты в лесу, в моей хижине. Тебя принес довольно таки неприятный тип. Кто он – я не знаю, не спрашивай, но он просил позаботиться о тебе.

Значит, это был не бред. Я помнил странного типа, лицо которого было скрыто капюшоном. Интересно, какой ему был резон меня спасать? Но кто бы он ни был, я благодарен ему за знакомство с этой богиней.

- Скажи, ты знаешь, кто принес тебя сюда?

А она любопытна, подметил я, пытаясь вспомнить незнакомца. Одноглазый, потрепанный, но мне не знаком. Покачав головой, дал понять, что не знаю кто, и задал свой второй вопрос:

- Кто ты?

- Я ведьма, – улыбнулась она обескураживающей улыбкой.

Ого! В моем воображении ведьма представлялась старухой с горбатым носом, с седыми всклокоченными волосами и уродливой бородавкой на щеке, но эта нимфа полностью разрушила такой стереотип. Если ведьмы столь привлекательны, стоит почаще заводить с ними знакомство.

Меня клонило в сон. Как я не боролся, силы были на исходе. И когда, вопреки воле, я погрузился в него, моя обнаженная ведьма под магическую музыку и рычание невидимого животного очаровала меня в танце. Её распущенные волосы, лаская плечи, волнами спускались до талии, ритмичное покачивание бёдер зачаровывало, а белоснежные руки обещали неземное блаженство. И я беспрепятственно касался моей нимфы, убирал черные пряди, открывая взору пышную грудь, а затем, под тихие женские стоны, пробовал её на вкус.