Маргарита Блинова - Одиночка

Мотаю головой и обиженно надуваю губы.

Несмотря на все мои уговоры, угрозы и шантаж, мужчина так и не поужинал. Не то чтобы меня это очень сильно заботило и беспокоило, вовсе нет!

К тому же я вспомнила, каким тяжелым и на редкость упитанным показался мне демон Курта, когда я тащила его в ту памятную ночь нашего знакомства.

Положа руку на сердце, уверена — кое-кому будет полезно для здоровья немного поголодать.

А настаивала я и показательно дулась только из принципа.

Лаэрд все прекрасно понимал, но делал вид, что его это не касается.

— С моим демоном ты уже частично знакома, так что проблем быть не должно, — заканчивает Курт, берет мои замерзшие ладони в свои руки, греет. — И помни, я всегда рядом…

Не выпуская моих озябших ладошек, он прикрывает глаза, и по его лицу проходит едва уловимая волна трансформации.

Вжи-и-и-х! — нарушает тишину ночи мягкий шелест появившихся за спиной лаэрда крыльев.

Я с благоговением смотрю на огромные перепончатые крылья, покрытые темной короткой шерсткой, на мощный крепкий каркас костей и завистливо вздыхаю.

По сравнению с ними мои собственные — стыдоба и позорище.

Мягкое рычание немного отвлекает от чувства собственного несовершенства, и я перевожу взгляд на лицо лаэрда.

Ох…

Демон трансформировался частично, освободив только крылья, челюсти и кости, в целом оставаясь все тем же привычным Куртом.

Возможно, если б этот жуткий клыкастый оскал увидел обычный человек, он заорал бы благим матом и кинулся бежать куда глаза глядят. Но я видела нечто совершенно другое — теплую улыбку и искорки счастья в насыщенно-синих глазах демона.

И я, конечно, не великий знаток счастья, но, как мне кажется, так должны смотреть безумно влюбленные друг в друга люди, встретившиеся после долгой разлуки.

Синеглазый демон кладет мои ладони к себе на широкую грудь.

— Рири, — с мягким подрыкиванием представляется он, а затем его лицо становится суровым. — Рири сердится на Эву.

Ну, вот мы и приехали! Сейчас от бедненькой маленькой Яблоковой останется только хвостик да огрызок.

— Рири, — пытаюсь оправдаться, — ты прости, что я в тебя тогда выстрелила… Сам понимаешь — обстоятельства вынуждали идти на крайние меры.

Демон приподнимает верхнюю губу, громко рыкает, и желание оправдываться тихо заползает под плинтус.

Он молча смотрит на меня с каким-то невысказанным осуждением, так проходит целая вечность. Я переступаю с ноги на ногу, всем телом ощущая, как постепенно начинают подмерзать конечности.

— Эва покажет, как она трансформируется?

Я растерянно пожимаю плечами, мысленно прощаюсь со свитером и закрываю глаза. Между лопатками возникает знакомое чувство жжения, затем сводящий с ума зуд и яркая вспышка боли.

Помнится, первые месяцы, когда крылья только прорезались, жжение, зуд и боль стали неотъемлемой частью моего дня. Я то подражала белым медведям, которые, если верить словам песенки, трутся о земную ось, то тихо поскуливала от боли, то задирала одежду и старательно прислонялась спиной ко всем прохладным предметам в квартире.

Рири отпускает мои руки и качает головой.

— Маленькие, — констатирует демон. — Потрогать можно?

Я согласно киваю и разворачиваюсь. Маленькие — это еще мягко сказано. В сравнении с огромными крыльями Рири, у меня за спиной крохотульки, скорее подошедшие бы фее из сказочной страны, чем страшному демону.

Как я вообще на них летать умудряюсь?

Теплые пальцы осторожно касаются спины, затем несильно сжимают основание крыльев, потихоньку перемещаются дальше вверх. Я закрываю глаза и чуть не мурлычу от приятных ощущений, расплывающихся по телу.

Тем временем демон раскрывает сначала мое правое крыло, медленно гладит кожу, затем осторожно прощупывает косточки и переходит к левому.

— Эва совсем маленькая, — мягко рычит он. — Рири хочется сжать Эву и потискать.

Я почему-то смущенно улыбаюсь, безумно тронутая таким признанием.

— Девочка… — слышу тихий шепот у себя за спиной.

Закончив с левым крылом, демон опять раскрывает правое и проверяет, насколько хорошо они оба гнутся во все стороны. Оставшись доволен осмотром, он убирает руки и, судя по звукам, скидывает с себя одежду.

Меня так и подмывает обернуться, чтобы мельком посмотреть на голого мужчину, но я усилием воли заставляю себя оставаться на месте.

Закончив с одеждой, демон на мгновение замирает, а затем тишину ночи нарушает приглушенный цокот когтей по площадке крыши.

— Летим? — спрашивает он, полностью трансформировавшись, и, не дожидаясь моего согласия, делает резкий рывок вверх.

Ему легко сказать «летим»! У него шерсть теплая, у него вон какие крылья, а я всего лишь маленькая недолаэрочка!

Торопливо натягиваю на себя перчатки, затем поправляю шарф, пряча большую часть лица, и нахлобучиваю шапку пониже на лоб.

Вот теперь я готова к полету! Наверное…

Я вам так скажу — всем известного Икара сгубило не солнце, растопившее воск, и не море, намочившее перья. Икара сгубило неумение слушать.

Яблокову, возможно, тоже.

Летая только в городе, где от порывов ветра прикрывали высотки, я еще никогда не оказывалась на открытой местности и понятия не имела, насколько это трудно.

Закусив от напряжения краешек нижней губы, я с трудом махала крыльями. С меня ручьями лил пот, дыхание было неровным и хриплым, а желание сдаться и повернуть обратно к коттеджу крепло с каждым преодоленным мною метром.

А ведь Курт предупреждал — говорил что-то про ветер, угол наклона крыла, технику полета сквозь непогоду, но я была так поглощена своей обидой, что прослушала все наставления.

Результат не заставил себя ждать — мы сделали только один круг над лесом, а я уже готова была сложить крылья и рухнуть на землю от усталости.

Подняв голову, кидаю быстрый взгляд в сторону Рири. Демон летит четко надо мной, прикрывая своими огромными крыльями от непогоды.

Интересно, если я попрошу небольшой перерыв и спланирую на ближайшую сосну, он станет занудствовать, как Курт, или все-таки проявит лояльность?

Очередной порыв ветра бьет в лицо холодными иглами снега. Я охаю от неожиданности и сбиваюсь с монотонного ритма. Перепончатые крылья выгибаются, не в силах противостоять порыву, и я криво падаю вниз.

— А-а-а! — верещу от внезапно хлынувшего в кровь адреналина и, напрочь позабыв об усталых крыльях, старательно машу руками.

Успокаивающий рык где-то рядом с ухом заставляет меня прийти в себя. Делаю глубокий судорожный вдох и с облегчением понимаю, что падение остановилось.