Девочка и гора - Марк Лоуренс

— Я предположила, что, возможно, если кто-то так сильно пытается напугать меня, от него на самом деле не стоит убегать. — Она остановилась, ее колотящееся сердце начало замедляться. — Красный иглобрюх выглядит как семь видов кошмара, но он может только неприятно укусить. Бритва-угорь выглядит как серая линия, даже когда показывает себя, но он может разрезать тебя пополам раньше, чем ты моргнешь.

Легкое веселье перешло в смех:

— Вы, лед-люди, и ваши рыбацкие истории.

Темнота, все еще окутывавшая мужчину, казалось, погрузилась в его плоть, оставив на ней пятна. Она задержалась только в пустых глазницах и в пространстве между ними, напоминая не что иное, как один большой глаз, достаточно черный, чтобы быть дырой, пробитой в материале мира.

— Эулар! — Яз от удивления отступила на шаг.

— Я — Аргес. Но, да, этот называется Эулар. Я уже давно так называю своих фаворитов. На самом деле это означает «фаворит» на языке Пропавших.

— Ты одержал его. — Яз скривила губы. — Демон!

— Такой ленивый термин. — Аргес печально покачал головой Эулара. Он указал назад по коридору на большую железную дверь, которая распахнулась на смазанных петлях. — Пойдем со мной. — Он пошел по коридору. — То, что вы, люди, называете демонами подо льдом, — это нежелательные фрагменты Пропавших. То, что вы называете демонами на льду, — это плод вашего воображения, спроецированный на пустые ледяные просторы. И тот, кого ты сейчас назвала демоном, не является ни тем, ни другим. Я выражаю себя через Эулара, использую его язык и его слова, чтобы мы могли общаться. Я совсем другое существо по сравнению с тобой, Яз. Представьте себе, какую беседу ты могла бы вести с красным окунем, только что вытащенным из моря. Так обстоят дела между нами здесь, но Эулар — это место, где мы пересекаемся. Место, где я меньше, чем есть на самом деле, и могу представить себя таким образом, который может соответствовать твоему пониманию. — Он остановился в дверях. Яз последовала за ним. — Я нематериальный агент, слуга Пропавших. На их языке — холотур.

Эулар и то существо, которое носило его тело, вошли в дверь. В большой сводчатой комнате дюжина звезд горела вдоль стен, а еще больше — в каменных арках высоко над ними. Каждая из них горела другим оттенком, и каждая была больше, чем любая из тех, что Яз видела раньше. Для этих звезд не было клеток. Они просто висели там сами по себе, в нескольких дюймах от скалы.

Алая звезда — сердце охотника, которого Яз уничтожила в подземном городе, — была такой большой, что Яз едва могла обхватить ее руками. Те, что находились в храме Скрытого Бога, были размером с два сжатых кулака, и их песня резонировала под сводами потолка в многоголосой гармонии, которая почти унесла ее прочь. Она чувствовала их присутствие, как давление со всех сторон, как будто была под водой и не знала об этом.

На противоположной стене, скрестив ноги и положив руки на колени ладонями вверх, возвышалась статуя. Лицо было сильно повреждено, порезано поперек глаз, как будто когтями какого-то зверя, достаточно огромного, чтобы справиться с китами.

— Я — Скрытый Бог, Яз.

— Вижу. — Яз не знала, что сказать. Она никогда не встречала и не ожидала встретить бога. Она чувствовала себя так же, как, должно быть, чувствовала себя Мокка, когда, только что сделанная, стояла перед Айики, меньшей из Богов в Небе. И этот бог сказал, что он был слугой Пропавших. Конечно, Боги в Небе и Боги в Море не были слугами Пропавших? Или были? — А есть еще такие, как ты? Другие... — Она попыталась произнести незнакомое слово, — ... холотуры?

Аргес нахмурился, а затем отмахнулся от вопроса:

— Их было много, но большинство уже ушло, а те немногие, кто задержался, все безумны, просто тени того, чем они были. Только я остался целым. И знаешь почему, Яз?

— Нет. — Здравомыслие не было чем-то, что статуя внушала ей, но никогда не было хорошей идеей противостоять богу. Согласно древним сказаниям, у них было много способов наказать за такое поведение.

— Потому что у меня есть цель, Яз, цель, выходящая за рамки выживания. Бесцельность ведет к упадку. Просто посмотри на город. Веста когда-то была могущественной и мудрой. Теперь она пришла в упадок. Пропавшие покинули нас. Они сказали, что освобождают нас. — Аргес горько усмехнулся. — Свобода? Они оставили нас свободными от цели. Они оставили нам только одну инструкцию. «Пусть никто не последует за нами».

— Свобода звучит не так уж плохо, — рискнула Яз.

— Ты была свободна на льду. — Аргес усмехнулся. — Это тот рай, который ты себе представляла после того, как попала в ловушку со Сломанными? — Он не стал дожидаться ответа. — Я нашел нового хозяина, которому буду служить. Того, у кого большие амбиции. Пропавшие оставили меня охранять врата. Врата! Я вышел за рамки этой задачи и обнаружил кого-то, кто мог дать мне нечто более ценное, чем свобода... он дал мне цель.

Яз покачала головой.

— И эта великая амбиция, эта цель состоит в том, чтобы украсть детей льда и научить их воевать с народом, в существование которого они даже не верили. — Яз не собиралась говорить, пока не узнает больше, но гнев развязал ей язык. — С народом, которому от нас ничего не нужно.

— Что? Нет! Это то, что сказал Эулар? — Холотур повернул голову жреца к Яз, и единственный темный глаз, охватывающий его глазницы, изучил ее. — Ну... да, это правда, в какой-то степени. Будут сражения. Но это упускает главное. А главное то, что свободный ото льда экваториальный пояс — единственный регион, где выжили ковчеги...

— Ковчеги? — Яз не была уверена, является ли прерывание бога большим или меньшим преступлением, чем критика. В любом случае, теперь она сделала и то, и другое за несколько вдохов. — И зачем ты мне все это рассказываешь? — Это не было похоже на информацию, с которой ей позволят уйти, даже если ей никто не поверит. Ей казалось, что холотур признается ей в преступлениях, в том, о чем лучше не слышать, лучше заткнуть уши.

— Я рассказываю тебе, дитя, потому, что слова Эулара, похоже, не произвели желаемого эффекта. Он оставил тебя запертой в камере, и все же