Ничтожный владыка демонов (СИ) - Меглин Алекс

— Дерьмо, он-то здесь откуда!? — голос Дана сочился неприязнью. — Сраные нефилимы снова играют со мной в свои сраные игры. Теперь-то все стало на места.

Раздумывать над его словами не было времени. Ко мне прыгнул обезумевший от страшной раны в черепе волкоголовый. Я видел его нежно-розовые мозги, но тварь упорно двигала ногами, намереваясь перекусить перед неминуемой отправкой в ад.

Прыжок. Этот зверь на совершенно другом уровне! Рычащая туша сшибла меня с ног и вонзила клыки в ключицу. Монстр сжал челюсти и кости захрустели под чудовищным давлением.

— Переходи! Переходи! — надрывался Дан.

Бушующий в крови адреналин не позволил мне вырубиться из-за сломанных костей, но перейти в форму демона!? Это, блять, даже не смешно!

Глаза. Мне нужны его глаза. Я вдавил большие пальцы в морду тварь, и сразу же вошел в одну из глазниц. Но умирающей твари плевать. Она еще плотнее сжала пасть, следующим движением намереваясь вырвать из меня кусок мяса. Нет, какие глаза! У него же вскрыт череп!

Я всадил пальцы в мягкое желе, сдавливая его как мокрую губку. Монстр затрясся и внезапно сорвался с меня, чтобы спустя пару шагов врезаться в стену. Его корчило в предсмертных судорогах, но нависшая тень демона оборвала страдания волкоголового.

Несмотря на эйдос левая рука повисла плетью — перелом просто так не залечишь. Я отбил ногой морду метнувшегося под ноги подранка. Почти человек, даже челюсть еще не вытянулись, только густая шерсть, спускающаяся гривой с головы на спину, выдавал в нем культиста. Тем лучше для меня.

Скажи мне полгода назад, что я буду остервенело бить человека головой об камень, чтобы получить немного эфемерной магической субстанции, мне бы это пришлось по вкусу. Но сейчас, когда я в десятый раз вколотил лицо противника в пол, а он все отказывался подыхать, чувствовалась только тошнота и омерзение.

— Да сверни ты ему башку! — заорал демон.

Да-да, понял, как-то меня завернуло не в ту степь. Дело пошло куда легче, чем с волками, я даже не ощутил сопротивления.

Вошедший в тело эйдос был какой-то другой. Сильнее, чище, он наполнял невероятной мощью и непередаваемым ощущением радостного полета.

— Нет, забери! Я не приму его! — прохрипел я, за долю секунды осознав природу такого могущества.

Душа человека. Волкоголовый еще не переступил черту, не успел отринуть дар Создателя.

— Ты уверен? — вкрадчиво поинтересовался демон.

— Да! Да, мать твою! — я брезгливо стряхивал с телу невесомые и несуществующие паутинки.

Я не дурак, чтобы отказываться от халявной силы. Но вместе с человеческой душой пришло осознание, что случится что-то страшное и неисправимое — у меня останется только одна дорога. Прямиком в ад.

Глава 22

— Я тоже не ем такую дрянь, как человеческие души, — в голосе демона явственно чувствовалась приязнь.

Эйдос ушел. А раны остались. Но ничего, вокруг валяется столько недобитков, что с лихвой перекроет потерю.

Я выжидал, а затем быстро подбегал и сворачивал им шеи. Битва подходила к концу. Пещеру заполнили изорванные, потрепанные тела зверей, двуногих, и людей, чаще всего пожилых женщин и подростков.

Притворявшаяся мертвой старуха резко вскинула голову и вцепилась мне в лодыжку. Ее я убил одним ударом — кулак врезался в голову, отскочившую в камень.

Внезапно все стихло. Накатившая аура буквально сбила меня с ног. Я нырнул за валун, с трудом переводя дыхание. Что за чудовищная мощь?

Возле деревянных столбов с пленницами застыли две фигуры, столь огромные, что я сначала принял их за выступы стены. Но это были звери. Волк и медведь. Вспыхнули кругом зеленые костры, и я увидел за спинами монстров по человеку — голые тела увешанные клыками и черепами, пучками трав и пузатыми мешочками.

— Культы бьются до последнего выжившего мужчины. Сейчас осталось по вождю и шаману, — сказал демон. — Победителю достанется все: женщины, угодья, а больше этим дикарям ничего и не надо.

Я ожидал долгой и яростной битвы, но все решилось за минуту. Шаман медведей подох от чего-то похожего на черных змей, вырвавшихся из земли — он вздулся, как шарик и лопнул вонючими брызгами. Но и его противник долго не прожил, на глазах скукожившись до размеров футбольного мяча. Как символично они сдохли, даже забавно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ритуальная магия очень сильная вещь, но расход эйдоса колоссальный, оба потратили не меньше двух десятков душ, — как мне показалось восхищенно сказал Дан.

Волк заканчивал с медведем, трепля его за горло, пока гигант не затих. Победивший зверь задрал голову и завыл. Его плоть и шерсть начали слазить целыми пластами, пока в круге зеленых костров не остался исполинский мужчина с головой волка. Он забарабанил себя кулаками в грудь и что-то зарычал.

— Он на уровне Возвысившегося, точно больше ста душ, ведьму не спасти, — сказал демон.

— Какого хера он в джинсах? — я, прямо сказать, охуел.

На обернувшемся мужчиной звере красовались светлые джинсы, а на запястья я разглядел золотые часы.

— Тысячи лет? Древние? — я передразнил демона.

Победитель принялся срывать волчью голову, будто пленочную маску, пока не показалось лицо человека. Смазливый, скотина. Физиономия, как у бизнесмена-вдовца из сериалов для домохозяек.

— Победил, батюшка-волк! — заорал мужик. — Слава роду нашему! Слава!

Стойте! Я ведь знаю этого «черта»! В девятом классе мы ездили на экскурсию в усадьбу, где занимались традиционными ремеслами, а этот мужик что-то втирал про семейные ценности и народную мудрость. К этим староверам еще потом ушла завучиха из нашей школы.

— Ну что, мишка? Кто теперь паршивый молокосос? — мужчина глумливо пнул труп зверя. — Да, знаю, чтобы ты сказал — мол, женщинам и детям не место на поле брани, но знаешь, что? Пошел нахуй, вот что, ты сдох, а я живой. Эй, девочки, а вы здесь какими судьбами? Неужели это тупое зверье смогло хоть кого-то отловить, а не просто жрать моих коров?

Культист приблизился к крайней слева девушка с зелеными волосами и вырвал кляп из ее рта. Та попыталась закричать, но мужчина впился в нее поцелуем. Одна его рука жадно шарила между ног пленницы, а второй он поспешно стягивал джинсы.

— Помогите! — закричала девушка, когда он оторвался от ее губ, за что получила оплеуху.

Ее голова с хрустом дернулась, а тело обмякло. Ублюдок явно не рассчитал силы.

— Тогда ты, толстуха, — прорычал культист переходя к следующей. — Такая жирная задница сможет выносить много волчат!

Он разорвал веревки толщиной с палец, будто нитки, и женщина рухнула вниз. Я понял, что ошибся насчет возраста, когда мужчина поставил ее раком, и свет костров очертил лицо. Совсем молодая.

Культист жестко брал ее, так вколачивая бедра, что висячие сиськи подлетали почти до лица несчастной. С гортанным криком он кончил и лег на пленницу, прижимая огромным телом к земле, чтобы ласково потрепать ее по голове:

— Ну не плачь, милая, лучше помолись, чтобы семя прижилось.

Мужчина поднялся и принялся ходить между ведьмой и Марго. Не повезло последней. Ее прижали к столбу лицом и принялись в бешеном темпе трахать. Он же так кости переломает, даже столб начал шататься.

Я подхватил топор из чьей-то откушенной руки и быстрым шагом пошел к культисту. Тот уже принялся за ведьму, но та умудрялась сопротивляться, несмотря на гигантскую силу насильника.

— Твой выбор, — хмыкнул демон. — Ого! И в форму перешел, сразу бы так. Только бей не в голову, а в шею.

Культист придушил ведьму и свободной рукой пытался вставить член между плотно сжатых ног. Софья заметила меня. Топор врезался в основание шеи мужчины, над левой трапецией, войдя почти до половины лезвия.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

По совету демона я сразу выдернул оружие, давая вырваться крови. Лицо ведьмы исказилось и она вцепилась зубами в руку дернувшегося насильника. Я размахнулся и вторым ударом всадил лезвие топора в промежность культиста. Застрял.

Человеческая нога превратилась в волчью лапу и лягнула меня в грудь, отправив в полет. На пару секунд после приземления меня вырубило, а когда пришел в себя, то каждый вздох давался с трудом. Из заросших было ран струилась кровь, а ребра и ключица простреливали такой болью, что невольно катились слезы.