Кир Булычев - Великий Гусляр

– За что же вы арестованы? - спросил Удалов.

– Кто за что! - уклончиво ответил интеллигент.

– А есть ли автомобили за пределами зоны?

– Я не могу ответить на этот вопрос, - сказал интеллигент. - Так как я не знаю, что делается в остальном мире.

– Неужели без права переписки? - удивился Удалов.

Интеллигент кивнул.

– А как же семья?

– Нет у меня семьи, - вздохнул интеллигент и поспешил прочь.

Возможно, потому, что к Удалову приближался полицейский. Его можно было отличить по фуражке, палке в руке и высоким сапогам. В остальном он был одет, как заключенный, и номер у него тоже был семизначный.

– Что происходит? - спросил полицейский.

Удалов сразу во всем признался и был арестован.

Полицейский повел его по главной улице лагерного города. Тот мало чем отличался от обыкновенного, лишь вместо названий улиц на углах висели номера блоков или зон, а вместо номеров домов - надписи «Барак № 456» или «Карцер № 24». Но это не мешало работать парикмахерским и извозчикам. Правда, даже на лошадях были лагерные номера.

В помещении лагерной комендатуры Удалова попросили подождать. Удалов уселся на лавку в узком коридоре. По одну сторону от него сидел оживленный подросток, по другую - девица легкого поведения. Ее профессию можно было угадать по укороченной серой юбке и глубокому вырезу в лагерной робе.

– Удивляет меня ваш лагерь, - сказал Удалов. - Все занимаются своими делами, и никто не перевоспитывается специфическим трудом.

Подросток угодливо засмеялся, а девица схватила его за вихры и принялась трясти. Она трясла подростка до тех пор, пока он не выплюнул часы Удалова. Как и многие проститутки, та девица в обыденной жизни была сердобольным человеком.

Вернулся полицейский и отвел его к коменданту.

– Как? - удивился Удалов. - Вы тоже заключенный?

– Разумеется, - ответил комендант.

– И давно сидите?

– Давно, - ответил комендант. - Но вам припаяют куда больше.

– За что?

– За бегство.

– Но я никуда не бегал.

– Границу зоны пересек? Значит, бегал.

– Но я же внутрь пересек, а не наружу!

– Не все ли равно, в какую сторону?

– А что же теперь делать?

– После обеда суд соберется. А пока пойдите перекусите. Направо за углом неплохое кафе. Сам там питаюсь. У вас деньги есть?

– Межпланетные кредиты и советские рубли.

– Лучше рубли, - сказал комендант. - Устойчивей. Давайте разменяю.

– Но если я арестованный, - сказал Удалов, пока комендант разменивал десятку, - как же вы меня в кафе отпускаете?

– Я вас не отпускаю, - резонно ответил комендант. - Вы уже в заключении. И ваш срок уже идет.

Девица легкого поведения ждала Удалова у комендатуры.

– Накормишь, кавалер? - спросила она.

Удалов не мог отказать доброй девушке. Она вела себя пристойно, а кафе оказалось чистым и кушанья добротными.

Говорили о пустяках, Удалов поведал о своих проблемах, а девушка рассказала о неудачно сложившейся судьбе.

Только Удалов, допив чай, собрался узнать побольше о заключенном городе, как в кафе вошел генерал в эполетах, пришитых к тюремной робе.

Он сразу направился к Удалову и сказал:

– Инопланетного пришельца ждут в резиденции.

– Счастливый, - сказала девица, - на свободе побываешь.

Заключенный генерал посадил Удалова в карету с зарешеченными окошками, выглядывать наружу запретил, и они поехали в резиденцию.

Карета остановилась перед высокой решеткой, разделявшей надвое обширный газон. Два часовых по приказу генерала отперли калитку в решетке, обыскали Удалова и запустили на свободную территорию.

Посреди газона под небольшим балдахином стоял письменный стол. За ним - золотое кресло. В кресле сидел тиран, разительно отличавшийся от всех, кого пришлось здесь увидеть Удалову. Он был обличен в пышный мундир, украшенный орденскими звездами и аксельбантами.

– Простите, - сказал тиран, - что не приглашаю вас сесть. Не выношу, когда сидят в моем присутствии.

Удалов возражать не стал.

– Мне сказали, что вы ищете керосин, - сказал тиран. - Но вас задержали при нарушении границы лагеря. Теперь вам грозит длительное заключение. Я правильно излагаю?

С тиранами не спорят. Удалов кивнул.

Тиран поднялся с кресла, обошел стол и протянул Удалову руку.

– Я вам сочувствую, - сказал он. - Мне приходится иметь дело с наивными людьми. Если они сами попали в лагерь, то они считают, что и наши гости тоже должны там сидеть.

Тиран захохотал и принялся трясти руку Удалова:

– А меня зовут Тиран-справедливый. Смешно, правда?

Потом они стали гулять по газону, и тиран упросил Удалова рассказать подробно о галактической обстановке, о новостях на других планетах, куда тирану давно хотелось слетать, но дела не пускали.

Установилась непринужденная атмосфера, и Удалов спросил:

– Зачем же так много людей держать в лагере?

– К этому приводит логика жизни, - печально ответил тиран.

– Простите, но я не понимаю.

– Когда я победил в борьбе за власть, мне пришлось изолировать оппозицию. Не мог же я всех убить? Вскоре обнаружилось, что содержание лагерей для врагов очень дорого обходится моему любимому народу. Все им подавай - и парикмахеров, и поваров, и палачей, и всем плати зарплату...

Тут тиран встал в позу, звякнул орденами и воскликнул:

– Но недаром же я гений! Я арестовал нужное число парикмахеров, поваров и палачей. И всех посадил в лагерь. Пускай исполняют обязанности бесплатно. Ясно?

Удалов неопределенно наклонил голову. Тирану было достаточно такой похвалы. Он продолжал:

– Но чем их всех кормить? Во что одевать? Пришлось посадить в лагеря крестьянство и рабочих, инженеров и даже писателей вместе с типографиями...

Тиран удовлетворенно вздохнул.

– Проблема была решена, - закончил он.

Они еще немного погуляли. Потом тиран доверительно сообщил гостю:

– Дорого нам обходится правительство...

И тут же светлая идея пришла в голову тирану. Он кинулся к письменному столу и принялся писать указ. Дописав, вызвал заключенного генерала и рявкнул:

– Правительство арестовать! Зону расширить на соответствующий блок. А моего личного гостя отведите в зону и найдите ему койку в приличном бараке. Завтра я с ним продолжу беседы.

Генерал вывел Удалова в зону, запер калитку и тут же велел подбежавшим охранникам арестовать министров.

Затем отвез Удалова обратно в центр и высадил у трехэтажного здания, по фасаду которого протянулись черные буквы: «Барак № 21». А внизу поменьше золотом финтифлюшками: «Отель «Каторга».