Керк Монро - Тени Ахерона 1. Тени Ахерона

— То есть, ты хочешь сказать, что Черное Солнце может как намеренно, так и по незнанию, вновь спустить с цепи Бурю Перемен, уничтожившую Кхарию? — медленно произнес Конан. — О нет, проще сразу заколоть себя кинжалом!

— Целиком и полностью согласен, — отозвался Валент. — Мы сможем бороться с новым магическим штормом только путем героического и массового самоубийства. Пока я высказал только предположения, но они вполне могут оказаться реальностью. Вот почему гильдия Ночной Стражи и конклав Равновесия крайне обеспокоены активностью Черного Солнца и попытками фатаренов поставить себе на службу забытую магию кхарийцев.

— Прямо какой-то мировой заговор… — буркнул Гвайнард.

— Заговор? — вздернул брови волшебник. — Нет, скорее потрясающая по своей масштабности глупость и фантастическое недомыслие адептов Черного Солнца. У руководителей секты совершенно другие планы — политическое влияние и материальное богатство. Магия — всего лишь способ достижения цели, Ройл должен был вам это объяснить. Они напоминают мне детишек, в руки которых попали сосуды с «зингарским огнем» и кремень с кресалом. Достаточно искры — и сами жадные злые дети сгорят во всепоглощающем пламени, и всех остальных вынудят искать спасения от огня.

— Тогда надо понять, что делать в данной ситуации, — решительно заявил Конан. — И как бороться с этой напастью.

— Прежде всего — уничтожить Черное Солнце, — разумно сказала Дженна. — Выжечь каленым железом, добраться до тех, кто использует учение пророка Мэниха в своих целях и вздернуть на главной площади при большом стечении ликующего народа. Полностью истребить верхушку секты.

— Боюсь, нахрапом их не возьмешь, — скривился король. — Эпимитриус заповедовал нам веротерпимость к тем религиозным культам, которые не исповедуют Тьму. А к фатаренам не подкопаешься — «очищенный дух», светлая душа и прочий бред уже владеют многими умами. С виду — все благостно, никакого поклонения Злу. Так что торжественная казнь на главной площади отменяется. Придется действовать более тонко.

— Если эта изящная метафора скрывает под собой долгую работу тайной службы по раскрытию изнанки секты и подготовку одномоментного и могучего удара по вождям фатаренов, то я не могу не согласиться с вашим величеством, — с самым серьезным видом проговорил Ройл. — А пока нам следует всеми возможными способами оградить наследие Кхарии от загребущих лап Черного Солнца.

— Одно меня смущает… — пожевав губами, сказал Валент. — Откуда они пронюхали о Книге Душ? Прошу прощения за каламбур, но о ней не знала ни одна живая душа, кроме меня, Ройла и нескольких Хранителей Ночной Стражи. Значит, кто-то либо проговорился, либо среди нас есть изменник.

— Когда я вернусь в Бельверус, чтобы отдать книгу Хранителям, мы попробуем выяснить, кто мог сообщить о ней Черному Солнцу, — нахмурился Гвайнард. — В любом случае, теперь нам придется быть очень осторожными.

— Согласен, — вздохнул маркграф. — Кстати, Валент, в последние дни в Новом Пифоне не происходило ничего необычного? Я понимаю, что дороги в долину Пифона перекрыты моей гвардией, но за всеми тропками не уследишь.

— Не припоминаю, — пожал плечами маг. — Хотя… Точно, была одна странность! Когда гонец последний раз доставлял мне из Ройла письма, среди депеш от прочих волшебников конклава и моих друзей попалось довольно любопытное послание! Да вот оно, сейчас прочту!

Валент порылся в горке свитков, валявшихся на обширном столе, вытянул один из пергаментов и начал читать вслух:

— Так, начало неинтересное, обычное куртуазное вступление. Вот, нашел: «…Выражая искреннее восхищение вашей деятельностью на посту главы ордена магов Равновесия и вашими изысканиями в области древнейшей истории, не могу не отметить, что Валент Мессантийский мог бы принести значительно больше пользы и обрести великую славу трудясь не в дремучем захолустье, а в одной из блистательных столиц Заката». Дальше меня долго и нудно уговаривают покинуть Ройл, обещая золотые горы и доступ к любым документам бельверусского книгохранилища.

— Кем подписано? — подался вперед Конан.

— Герцог Амори Ибелен-младший.

— Знаю таких, — кивнул Ройл. — Семейство коринфских герцогов Ибеленов, весьма почтенная и древняя семья. Кажется, отец этого Амори одно время был Великим протектором Заморы. Валент, позволь взглянуть на письмо… Благодарю. Нет, ничего подозрительного, печать подлинная.

— Меня настораживает то, что Амори живет в Коринфии, и в то же время обещает доступ в самую знаменитую библиотеку материка — королевское книжное хранилище Бельверуса, куда пускают только с разрешения монарха или канцлера, — проворчал Валент. — Все в этой истории как-то увязано на Бельверус. Хотя предложение перейти на службу к герцогу само по себе подозрительным быть не может и совершенно никак не доказывает его связи с Черным Солнцем.

— Я постараюсь проверить через барона Гленнора, что представляет из себя этот Амори, — подал голос киммериец. — Между прочим, месьоры, вам не кажется, что мы засиделись в душном помещении? Валент, мне не терпится взглянуть на развалины Пифона. Покажешь?

— Идемте, — пожал плечами маг. — Хотя ничего интересного вы там не увидите — обычная груда оплавленных камней. Мы очистили от земли не более одной пятидесятой части города-дворца, на большее не хватает сил, да и приходится быть максимально осторожными — мало ли на какую гадость наткнешься?

— И все-таки мне надо посмотреть, — сказал Конан. — Хочу сам убедиться, что Пифон мертв и никогда не воспрянет…

Заключение

«ГРАНИЦА ДОЗВОЛЕННОГО»

15 день первой осенней луны 1296 г.

Тарантия, замок короны

— Господин барон, вас просят явиться в Белую гостиную.

— Спасибо, Джигг. Передайте, что я непременно буду спустя квадранс-полтора.

— Его величество в весьма недвусмысленной форме выразили желание встретиться с вами незамедлительно.

— И что ему неймется, а? В конце концов, у меня тоже есть дела, не менее важные, чем у Конана.

— Насколько я понял, речь идет о Малом государственном совете.

— Хорошо, хорошо, сейчас допишу несколько строк и пойду!

— Не смею больше настаивать, господин барон.

Из весьма быстро закончившегося путешествия по аквилонским провинциям я привез две драгоценные вещи — новые сведения, которыми можно было обогатить летопись, и камердинера по имении Джигг. Представления не имею, почему маркграф Ройл с такой легкостью позволил Джиггу отправиться со мной в Тарантию. Такого слугу я бы не месте Ройла не отпустил даже за все золото мира, но его светлость, уловив мой тяжеловесный намек (я прямо сказал о том, что хорошей прислуги сейчас в столице не отыскать, а месьор Джигг — сущее золото во плоти), только пожал плечами и ответил, что если камердинер согласится с моим предложением, то я могу невозбранно взять его на службу.