Дэвид Дрейк - Щит судьбы

Ганапати и наместник смотрели на Холкара округлившимися базами. Пешва говорил простую, ничем не приукрашенную правду, а это было последним, что они ожидали.

Холкар развел руками. Резко и уверенно.

— Как ты говоришь, Ганапати, ситуация невыносима. Для нас точно так же, как и для вас.

— Вы нам угрожаете? — подавился матисачива. — Вы смеете Нам угрожать? Вы смеете…

— Молчать! — приказала Шакунтала.

Ганапати тут же закрыл рот. Холкар с трудом сдержал улыбку. Керальские официальные лица еще ни разу не сталкивались с Шакунталой в гневе. Если ее выводили из себя, она могла дать впечатляющее представление и задавить кого угодно, несмотря на молодые годы.

— Мы не намерены оккупировать Мангалуру, — холодно заявила она, даже почти презрительно. — Поскольку мой дед продемонстрировал всему миру отсутствие мужественности и уважения к своим родственникам, я больше не принимаю его в расчет. Я покину Кералу и возьму с собой всех своих людей.

Она гневно смотрела на двух керальских официальных лиц.

— Всех своих людей. Не только конницу, но также и всех других беженцев.

Наместник покачал головой и нахмурился.

— Но их по меньшей мере сорок тысяч, — пробормотал он. — Куда…

— Мы отправимся на Тамрапарни. Правитель этого великого острова предложил мне выйти замуж за одного из своих сыновей. Он также сказал, что с радостью примет беженцев из Андхры и поможет мне в борьбе за восстановление моего законного положения. В свете предательства деда я решила принять предложение.

Она замолчала. Ганапати и наместник переглянулись.

В первое мгновение на их лицах было написано полнейшее удивление. Затем радость. Потом, после того как они осознали очевидное препятствие, непонимание.

Пользуясь моментом, Шакунтала снова заговорила:

— Да. Мне потребуется флот. Грузовые корабли. По крайней мере полторы сотни. Лучше двести. Вы обеспечите их вместе с необходимыми средствами для осуществления такой миграции.

Официальные лица Кералы снова начали возмущаться, их голоса наполнили зал. Но Холкар, внимательно наблюдавший за происходящим, почувствовал победу. А когда в самом деле она пришла, даже раньше, чем он предполагал, только порадовался и мысленно похвалил себя, но не удивился. Он был рад. Следуя за своей правительницей по коридорам дворца наместника, назад к поджидающему их эскорту, он с восхищением смотрел на маленькую девушку, широкими шагами идущую впереди него.

«Она меня слушает. Наконец».

Когда они ехали назад к лагерям беженцев, Шакунтала повернулась в седле и посмотрела на Холкара. Она улыбалась.

— Все прошло очень неплохо.

— Я же говорил тебе, что это сработает.

— Да. Да, — пробормотала она. — Теперь вижу: я должна внимательнее прислушиваться к тому, что говорит мой советник.

Холкар не упустил хитрую улыбку.

— Нахальный ребенок, — проворчал он.

— Нахальный? — переспросила она. — И это говоришь ты? Подожди, пока правитель Тамрапарни не обнаружит, что обещал мне помочь в войне против малва! И руку своего сына!

— У него есть сын, — с достоинством ответил Холкар. — На самом деле даже несколько. И я не сомневаюсь, что он бы уже предложил тебе руку одного из них, если бы внимательно слушал своих советников.

Шакунтала рассмеялась.

— Ты неисправимый мастер интриги, Дададжи!

— Я? Да вы и сами, Ваше Величество, в этом неплохо преуспели.

Холкар улыбнулся ей.

— Хотя и случается, что ты просто ошеломляешь меня или приводишь в оцепенение своей смелостью. Я думал, ты сошла с ума, когда приказала Рао…

— Я же говорила тебе, что Рим сразу же присоединится к Персии, — заявила императрица. Удовлетворение на лице девушки было очевидным. Нечасто случалось, чтобы девятнадцатилетняя императрица оказалась права в споре с хитрым, опытным пешвой средних лет. — И я говорила тебе, что армию поведет сам Велисарий.

— Да, говорила, — согласился Холкар. — Именно поэтому ты отвергла мои возражения по поводу сумасшедшей идеи незамедлительно взять Деогхар. Я думал, следует подождать, пока мы не будем уверены, что Велисарий и римляне уже ввязались в войну.

Вся веселость исчезла с лица Шакунталы.

— У меня не было выбора, Дададжи, — прошептала она. — Ты присутствовал, когда курьер от Рао рассказывал нам про те ужасы, которые вытворяет Венандакатра в Махараштре. Этот зверь убивает по десять деревенских жителей за каждого своего солдата, убитого во время набегов Рао. — Лицо Холкара вытянулось.

— Венандакатра убьет значительно больше людей в отместку за Деогхар.

Императрица покачала головой.

— Думаю, тут ты не прав, Дададжи. Сейчас крупнейший город в Фасной Махараштре находится в наших руках. И у Венандакатры нет выбора. Его собственное положение будет зависеть от того, может ли он снова взять Деогхар. Иначе неизвестно, что сделает с ним император малва. У него нет такой большой армии, чтобы держать осаду Деогхара — ты сам знаешь, насколько хорошо укреплен город, это же настоящая крепость — и одновременно отправлять свою конницу совершать набеги на мирных жителей, обитающих на Деканском плоскогорье. И он не может попросить помощи у императора Шандагупты. Ты знаешь не хуже меня: малва уже давно давят на него, чтобы отправил войска на персидский фронт. Теперь в войну включился Рим с Велисарием во главе, поэтому малва совершенно определенно не пошлют Венандакатре дополнительные силы.

Она снова покачала головой.

— Нет, я в этом также права. Я уверена в этом. Давление на простых жителей из народности маратхи ослабнет, пока Подлый занят с Деогхаром. А он должен сконцентрировать все усилия на городе.

— А если он возьмет Деогхар? — спросил Холкар. — Что тогда? А что, если малва быстро разобьют и персов, и римлян?

Шакунтала рассмеялась.

— Быстро? Когда римлян ведет Велисарий? — Холкар улыбнулся.

— Признаю: подобное маловероятно. — Потом внимательно посмотрел на Шакунталу и прищурился. — Ты ведь на это рассчитываешь?

Она кивнула. Уверенно, серьезно.

— В противном случае я никогда бы не приказала Рао взять Деогхар.

Теперь она не смотрела на советника, как нахальный ребенок. Теперь она смотрела, как старая умудренная опытом женщина, просчитывающая все свои шаги.

— Он использует нас, как ты понимаешь. Я имею в виду Bелисария. Именно поэтому он освободил меня из рабства и отдал мне большую часть сокровищ, которые украл у малва. Чтобы начать восстание у них в арьергарде, ослабляя и изматывая силы, которые в противном случае были бы посланы против него.