Гала Рихтер - Семь историй Чарли-Нелепость-Рихтера

— Дочка, принеси с кухни хлеба. Чарли, садись, — скомандовала Мелани, — Вы, двое, убирайте свои бумажки со стола, будем ужинать. Ларри, что я сказала?

— Да, милая, уже убираем, — Лоуренс потер лоб, и продолжил доказывать свое, — Пит, ты хоть представляешь, сколько денег необходимо, чтобы организовать новую экспериментальную базу? Совет по науке весь изрыдается, если услышит такое предложение от семнадцатилетнего подростка!

— Во-первых, — с достоинством начал Питер, — Мне почти восемнадцать. Во-вторых, они уже утроили все средства, которые вкладывали на предыдущие исследования. В-третьих, это сейчас в интересах правительства!

— Извините, что встреваю… — осторожно начал я, заинтересовавшись тем, о чем они говорили, но меня перебил громкий голос прямо над головой. Мелани ловко поставила поднос с кастрюлями на стол, и рявкнула на мужа и сына:

— А ну марш со своими расчетами в кабинет. Или я за себя не отвечаю!

Лоуренс поднял руки:

— Сдаемся! А Питер?

— Видимо, придется, — Пит задорно улыбнулся, — Мам, ты случаем в армии не служила? Могла бы стать генералом, честное слово!

— Зато тебя, болтун, в разведку бы точно не пустили, — парировала Мелани, одним движением подхватывая все бумаги и перекладывая их на тумбочку.

Мы с Джой прыснули одновременно.

— Бог мой, и это — моя семья, — хмыкнула Джой. Раздался телефонный звонок, и она первая схватила пульт, — Я отвечу. Ма-а-ам, тебя или папу.

Мелани вышла в другую комнату, явно поняв, что при таких шуме и движении, разговор вряд ли получится, а мы, перешучиваясь, сели за ужин.

Я уже допивал свой кофе, когда она вернулась, явно посерьезневшая.

— Ма, что-то случилось?

— Ничего важного, Джой. Ларри, можно тебя на минутку?

Я, Джой и Питер переглянулись, когда они вышли. Я на какую-ту долю секунды встретился с Джой глазами и быстро отвел взгляд.

— Может, с работы, — предположил Питер, неторопливо помешивая ложечкой сахар в чае.

Мы согласились молчанием. Джой еще раз посмотрела на меня, но я успел перехватить ее намерение и отвернуться, якобы увлеченный бушующей за окном метелью.

Мелани зашла ко мне вечером, когда я уже лежал в кровати и читал все того же "Чужака в чужой стране" Хайнлайна (честно говоря, у меня была всего одна постоянно перечитываемая книга). Я уже дошел до того места, когда Майкла похитили из больницы, но отложил книгу, едва только Мелани села на кровать и вопросительно на меня поглядела.

— Можно с тобой серьезно поговорить?

— Серьезно? Ой да исправлю я все эти оценки, вы же понимаете, что эта школа для полных идиотов, — отмахнулся я, — И даже этого дерьмового Сэлинджера прочитаю, если это так уж необходимо для развития меня как гармоничной личности.

Мелани улыбнулась одними губами — глаза оставались…грустными? Печальными?

— Э-э-э, дело не в оценках? — неуверенно предположил я.

— И даже не в том, что твою директрису — по ее, разумеется, словам — твое поведение скоро доведет до сердечного приступа, — усмехнулась она.

Я изогнул бровь:

— А вот это для меня новость. Что случилось?

Следующий вопрос, заданный ею, вверг меня в шок. Мелани перебросила через плечо заплетенные в косу волосы, и спросила в лоб:

— Чарли, как давно ты виделся со своей матерью?

Я резко выпрямился.

— Если считать по факту, то почти три месяца. Она приезжала в "Новый дом". Я видел ее ровно полторы минуты. Мы не разговаривали. А вообще… в детдом она меня сдала пять лет и восемь месяцев назад. До дней, минут и секунд не помню. Что происходит?

— Послушай, я знаю, что тебе это будет неприятно, но… она звонила. Сегодня. Полицейские из департамента сообщили ей наш номер.

Может мне показалось, но сердце вдруг совершило акробатический кульбит, ударилось об горло, а потом оказалось в желудке. В висках застучала кровь.

— Что? Что ей опять нужно?

— Она хочет с тобой поговорить.

— Запретите ей. Вы ведь можете ей запретить?

Черт! А я ведь предчувствовал! А еще этому дурачку Дэйвису пытался умные советы давать, кретин!

Мелани осторожно взяла меня за руку. У нее были теплые тонкие пальцы, которые сжали мою дрожащую ладонь.

— Посмотри на меня, — я поднял глаза, — Послушай меня, мальчик. Я сказала, что сначала поговорю с тобой, и, если ты захочешь, вы встретитесь.

— Я не хочу, так и передайте, — мне внезапно захотелось сжаться в комок, закутаться в одеяло и выключить свет. Но Мелани, кажется, этого не понимала.

— Я не знаю, что такого она тебе сделала, что тебя до сих пор трясет от одного только упоминания о ней, но так нельзя, Чарли.

— Не надо меня учить, — огрызнулся я со злостью, — Психологов я уже проходил.

— Мальчик, я не психолог. Я — мать, — сказала она. — Я бы отдала все, лишь бы поговорить со своим ребенком.

— Вы своих детей не бросали!

Что-то мокрое вдруг упало мне на руку. Слеза. Моя?

Плакала Мелани.

— А что, по-твоему, Питер и Джой делали в приюте? Я все равно что бросила их, когда отправила на Землю.

— Вы их защищали. Они бы погибли в Луна-Сити!

— Может, и она тебя от чего-то защищала? — серые глаза все еще были влажными, но она быстро справилась с собой и перестала плакать. Это было хорошим знаком: в своем нынешнем состоянии утешать еще кого-то я был не в силах.

— Я что-то сомневаюсь.

— Но ты ведь никогда не узнаешь этого наверняка, а, мальчик?

Я отвернулся. Не верю я в это. Не верю, и всё.

— Когда Синклер нас захватил, мы ничего не знали о судьбе Питера и Джой. Это было невыносимо больно: не знать ничего об их судьбе, не знать даже долетели ли они до Земли. А знаешь, что было самое страшное? Это ведь я велела им сесть в тот грузовик, я, их мать. Как ты думаешь, каково мне было?

Ее голос был ровным, но я услышал в нем скрытую нервную дрожь — так бывает, когда говоришь о том, что давно пережил, но что до сих пор вызывает в тебе боль. Я и сам так говорю — временами.

— Я не осуждаю твой выбор, Чарли, — сказала она, вставая. Пальцы разжали мою ладонь, другая рука коснулась волос, — Ты имеешь право ненавидеть. Но я и ее не осуждаю. Она имеет право тебя любить.

Нет, не имеет, чуть не закричал я.

Чертов трус! Чего ты боишься — увидеть женщину, которая тебя выносила и родила? Увидеть в ее глазах прежнюю ненависть? Чего?!

— Я поговорю с ней.

Мой голос был глухим, но я, охрипнув от напряжения, все же сказал это. Мелани кивнула, мягко закрывая за собой дверь.

Это должно закончиться раз и навсегда. Не завтра, не через годы — сейчас.

* * *

Лоуренс открыл ей дверь и проводил в гостиную.