Гыррр Макарка - Под сенью клинка

— Ну вот и что ты за мужчина? Даже дверью хлопнуть не можешь…

Свет удалось сэкономить — дорога уходила вниз широкой спиралью, и звук отражался от стен безо всяких помех, создавая чёткую картину пространства. Они по-прежнему касались пальцами стен в надежде ощутить указатель. Пусть даже чужой.

— Ренни, — вопрос застал его врасплох, — что такое алтарь?

Он запыхтел. И испугался звука своего дыхания. И запыхтел ещё сильнее. А она ждала ответа.

— Это место, где приносят жертвы, — фраза прозвучала заученно, как ответ на уроке.

— Жертвы? — не поняла она. — Это как?

Ренни продолжал мучительно сопеть.

— Это… когда убивают животное… или людей, чтобы… ну… кто-то, для кого их убивают, дал убийцам что-то взамен…

— Не поняла, — созналась Талина, — зачем кому-то это нужно… и вообще… откуда он об этом узнает, ну… что ему жертву принесли? И ты откуда знаешь? Это что-то магическое?

Ренни шмыгал носом. Изменившийся ритм дыхания и запах наверняка выдавали его страх. Хотел успокоиться с помощью простенького заклинания и не смог его вспомнить. Но ведь Талина же не станет презирать его за трусость?

— Скорее, магическое, — попытался он внятно изложить и насколько можно смягчить прочитанное по истории магии. — Это было под небом, когда нижние ещё могли выходить из-под гор… Считалось, что убийство живого существа может принести… ну удачу, богатство там… Если моллюсков или рыбу не съесть, а отдать нижним, то они тебя не тронут… На самом деле всё было не совсем так — больше всего им нравилось, когда убивают людей… и чтоб только для них… некоторые считали, что и верхним это тоже нравится, им тоже жертвы приносили, но редко — верхних-то никто не видел, а нижние — вот они. Потом… нижние ушли с поверхности, и люди наверху вроде бы про них почти забыли… или кто-то заставил их забыть… ну так пишут… Предания ещё говорят, верхние вмешались — им вообще никакие жертвы не нравились, ни себе, ни уж тем более нижним… но… все наши учёные сходятся на том, что наш мир, ну, который весь, и под небом тоже… — он почти нижний, и очень сомнительно, чтобы кто-то нам помогал… А у нас жертвы изначально были запрещены — потому что… они действовали наоборот. Тот, кто приносил жертву, не мог спокойно пройти мимо нижнего — ловец забирал его независимо от согласия… Так пишут. И вроде как у нас запретили говорить и писать об этом… А маги помнят и преподают — некромантия вся на подобном принципе построена, хотя можно и своей кровью расплачиваться… а можно и жизнью животного… но лучше всего она работает, если убить человека, причём младенца или девственницу. Поэтому у нас некромантию учат, но… скорее, чтобы защищаться… вот так примерно… я тебе, в общем, тайные сведения сейчас изложил, ты про жертвы не ляпни где-нибудь… ещё додумается кто-нибудь проверить…

— У нас есть некроманты? — искренне удивилась Талина.

— Есть, — Ренни чуть полегчало от того, что она отвлеклась от первого вопроса, — только практикующих очень мало — сама понимаешь, это мы с тобой можем на речку или озеро сбегать искупаться, а то и на самые нижние ярусы съездить, огненные озёра посмотреть, а им из города выйти нельзя — перед ловцами совершенно беззащитны. Да и не нужны они… кого поднимать-то? Разве только если свидетеля какого допросить надо, ну… если его перед этим… ну… убили, чтоб не выдал. А труп сжечь не додумались. Так таких дураков и нет считай. Не потому, что про некромантов знают, а потому, что зомби боятся…

— Тогда у некромантов животные должны быть? — сообразила Талина. — Или…

Она испуганно осеклась.

— Ну что ты! — Ренни и самому стало жутко от её предположения, ну а вдруг… — Конечно, животные! Которые поменьше размером — их же кормить разоришься… они даже деньги за просмотр берут, чтоб не так дорого выходило. Ты думаешь, откуда у нас зверинцы? Их все некроманты содержат, и им польза, и нам развлечение…

Он замолчал, касаясь пальцами стены, и уже безразлично отмечая, что указателей по-прежнему нет. Зря он рассказал всё это Талине, незачем ей было знать… Напугал только. Но сил соврать не было.

Они остановились и прислушались — за ними никто не гнался. Дорога шла ровно, и даже едва уловимо повеяло водой. Сразу стало легче.

Вышли к речке — неширокой и чистой. Теперь в ближайшие две дюжиницы им не грозило умереть от жажды. На одной воде можно держаться очень долго. Но речка оказалась живая, и вскоре они утолили голод полудюжиной улиток двумя пригоршнями водорослей.

— Спи, — сказал Ренни, — я подежурю.

И Талина заснула — мгновенно.

Вода текла почти бесшумно, лишь с потолка изредка срывались капли, сообщая, что свод здесь в три его роста и нигде нет даже намёка на присутствие живого существа. Погони нет. Он сел рядом, ловя звук дыхания Талины. У реки можно жить — долго, очень долго. Но им нужно ниже — туда, где есть шанс найти старые дороги. Набрал немного воды и осторожно подкормил плесень — свет пока не нужен, но рано или поздно понадобится. Зато в темноте кажешься старше. И рытвин с веснушками на лице не видно. Он протянул руку, чтобы коснуться её волос и… не решился. Маги редко женятся на обычных женщинах — тяжело, когда ты молод, а твоя половина уже состарилась. Но бывают же исключения… есть ведь и омолаживающие заклинания…

Время в темноте течёт незаметно. Из живущих под небом часами пользуются только маги во время экспериментов, остальные ложатся спать и просыпаются вместе с солнцем. Под землёй нет дня и ночи, поэтому сон и бодрствование дома длиннее, а вместе с ними длиннее и сутки.

Ренни так и не научился засыпать вместе со светилом, не успел. Но никто не берёт часы с собой под небо — они слишком заметны, как и арбалет, — и теперь он не знал, сколько караулит: ступеньку или половину дня. Да и не всё ли ему равно — выбираться наверх они не собираются.

Дыхание Талины изменилось — она проснулась. Наступила её очередь дежурить, но он боялся, что не успеет спросонья справиться с опасностью. Талина возразила, что в полудремотном состоянии для защиты он пригоден ещё меньше, и Ренни сдался.

Сон был полон кошмаров — трижды он с криком просыпался, пытаясь стряхнуть с себя гниющие серые лапы или вырваться из кривых зубов огромных межъярусников.

"Ты переутомился", — Талина касалась его висков, боясь нарушить тишину и так взорванную его стонами. — "Спи, я рядом".

Он прижимался щекой к её ладони и засыпал, стараясь не думать, почему дремотные страхи связаны с шахтами и галереями — неба он страшился гораздо больше. На самом деле он знал, почему. Но ведь соседи никогда не нападают — только заманивают. Они никогда не нападают… они никогда не нападают… а от людей он отобьётся.