Антон Антонов - Священный сезон

Как-никак, он предусматривал удаление с земли большей части ее населения. Антропоксены собирались вывезти на свои инопланетные базы всех лояльных антропов.

В представлениях лесных людей все они были трусы, предатели, инопланетные лизоблюды, а женщины – еще и вражеские подстилки, но Вадим, как человек разумный, прекрасно понимал, что у них просто не было другого выхода.

Не каждый может быть героем, а что такое нестерпимая боль наподобие той, которую может причинить своему носителю незаговоренная личинка-мунгара, он на своей шкуре испытал, когда его брали в плен.

Такая боль страшнее смерти. Она способна на всю жизнь сделать человека верным слугой пришельцев – лишь бы только этот ужас не повторился снова.

И как после этого относиться к плану пришельцев выселить с земли всех, кто под страхом этой боли согласился на них работать?

Очень даже может быть, что лесные люди примут проект инопланетных исследователей на ура. Еще бы – ведь в их распоряжении окажется вся Земля, пусть даже и без городов.

Живи не хочу!

Никто не знал точно, сколько всего на планете лесных людей. Но счет шел в лучшем случае на десятки миллионов. А скорее – просто на миллионы.

В первый год нашествия в леса уходило гораздо больше народу. Но никто не считал, сколько их перемерло с голодухи уже в первую зиму и сколько еще сдалось пришельцам за кусок хлеба.

Правда, было тогда и обратное движение. Уже захваченные антропоксенами и заряженные личинками-мунгара люди бежали в леса целыми толпами.

Чьи-то личинки сами нежданно-негаданно входили с людьми в такой симбиоз, что не могли уже ни убить их, ни причинить им боль, и только требовали в награду за свое «дружеское отношение» как можно больше плотских удовольствий.

Другие надеялись на чары лесных колдунов, про которых ходили самые невероятные слухи и легенды.

Но поток беглецов быстро иссяк, когда пленники антропоксенов узнали (в основном от бежавших навстречу – из леса в инопланетную неволю), что жизнь в лесу – не сахар, что голод – не тетка, а холод – не дядька, и что колдуны далеко не всегда успевают заговорить личинку раньше, чем она по сигналу наблюдателя начинает терзать носителя болью.

В последние годы лесные идеологи из числа старейшин и их приближенных, очень радуются тому обстоятельству, что численность лесных людей растет. Детей в общинах больше, чем взрослых, у каждой бабы – по пять-десять ребятишек, и даже облавы и налеты зондеров не могут нарушить эту тенденцию.

Эти сентенции расходятся по всем общинам в проповедях и сплетнях с неизменным рефреном: «Когда-нибудь нас станет так много, что мы передушим всех гадов голыми руками». И простые люди этому верят.

Старейшины не любят упоминать, что прежде чем повернуть на рост, численность лесных людей упала до абсолютного минимума. И о том, что лес способен прокормить очень ограниченное число людей, они тоже умалчивают.

А если эти соображения и просачиваются в массы, то они тотчас же нейтрализуются другими.

– Вот добудем волшебную закваску – и заживем, как короли, – успокаивают себя и друг друга лесные люди, и тревога, что если не детям, то уж внукам наверняка в лесу будет нечего есть, сходит на нет.

Внуки еще бог знает когда родятся, а волшебную закваску герои-партизаны добудут со дня на день – так что беспокоиться не о чем. Разве что о том, чтобы эту закваску разделили между всеми по справедливости.

Но воевода Вадим, который несколько лет разрабатывал планы захвата активной биомассы, с некоторых пор перестал этим заниматься, потому что понял всю бессмысленность подобных планов.

И дело даже не в охране, а главным образом в том, что волшебной закваской нельзя поливать землю из ведра. Необходимо специальное оборудование, защитные костюмы и черт знает что еще. Рабочая смесь вообще непригодна для хранения и транспортировки. Она образуется из нескольких ингредиентов в специальных смесителях и сразу выливается на грунт или в воду.

Когда воевода получил совершенно точные разведданные на этот счет и под большим секретом сообщил их старейшинам, его убедительно попросили больше никому об этом не говорить.

Старейшины прекрасно понимали, что параболоид-поливалку со смесителями на борту партизанам никогда не угнать, но они понимали также и то, что без мифа о волшебной закваске у лесных людей пропадет вера в будущее.

Та самая вера, ради которой все лесные общины вот уже семь лет сохраняют между собою мир, хотя порой им очень хочется учинить друг с другом кровавую разборку из-за хлебных мест, образа жизни или благоволения небес.

Глава 30

Благоволение небес – это было единственное, о чем думали фанатики из Ордена креста и меча, когда они решили напасть на отряд полковника Демьяновского в тот самый час, когда он пытался на расстоянии управлять операцией по освобождению воеводы Вадима.

Управлять, по сути дела, было уже нечем – операция сорвалась, и партизаны понесли большие потери, отвечать за которые предстояло князю Игорю, как организатору акции. Они освободили какую-то часть пленных, но лежать по обоим берегам Сухоны осталось, пожалуй, не меньше людей.

Это еще раз подтверждало правильность обычной практики лесных людей – пленных не освобождать и парализованных считать за мертвых. Демьяновский с согласия других командиров эту практику нарушил – и в плен попало еще больше людей.

Но поскольку согласие других командиров все-таки имело место, и полковник Демьяновский не принудил партизан участвовать в этой акции, а лишь убедил их в ее целесообразности, он мог рассчитывать на то, что вина за неудачу не будет возложена на него одного.

Князь Игорь ожидал, что отвечать ему придется перед старейшинами, и даже не предполагал, что гораздо ближе найдется другая сила, готовая возложить на него и особенно на лунную ведьму Василису вину за все беды лесных людей вообще.

Черные богомольцы из Ордена креста и меча никогда, собственно, и не скрывали, что считают слугами дьявола тех, кто свалился с луны, а также и всех колдунов, которые носят в голове заговоренную личинку-мунгара.

Сами себя черные богомольцы называли «воинством» или «братией», но среди партизан в их адрес часто употреблялось слово «орден» – потому что уж очень это сообщество было похоже на монашеские ордены времен крестоносцев.

Но при всей своей воинственности до сих пор черные богомольцы ограничивались лишь словесными проклятиями в адрес «сатанинского воинства».

Воевода Вадим умел держать в узде любых фанатиков, и с тех пор, как последних отморозков, не признающих лесного закона, перебили несколько лет назад, в Северном лесу не бывало столкновений на религиозной почве.