Антон Ермаков - Авалон:Хроники бессмертных

Новую встречу, по уже сложившейся традиции, также назначили на субботу — впереди была последняя неделя сессии, после чего все они, наконец-таки, могли быть полностью свободны.

— Когда мы сдадим все экзамены, то сможем гораздо чаще, чем раз в неделю, сюда приходить, — объяснял Антон Сильфиде. — Потому что нам уже не нужно будет ни к чему готовиться и ничего учить, и станет гораздо больше свободного времени.

— Да кое-кто и сейчас себя не особенно утруждает подготовкой, — тихонько сказала Настя так, чтобы слышал только Евген.

Тот в ответ показал ей язык.

— Хорошо, — согласилась Сильфида. — Чем больше времени вы будете посвящать тренировкам, тем более я буду за вас спокойна. Хотя, я думаю, у нас пока ещё есть некоторое время. Но это пока. До свидания, мои дорогие, и — будьте осторожны.

Друзья пустились в обратный путь, а когда добрались до границы Кленового леса, то обернулись, чтобы ещё раз посмотреть на замок. Флавиус и Сильфида всё ещё стояли на Стрельбище и махали им руками. Помахав на прощанье в ответ, компания двинулась дальше. Все, как обычно, шли пешком, а Маша в этот раз ехала на спине у своей обожаемой Медведицы под шутливые комментарии Евгена о том, что она хорошо устроилась.

— Хватит бурчать, залезай ко мне, если хочешь, — предложила ему Малиновская.

— Нет уж, спасибо, я как-то не привык на зверях разъезжать, — отказался Евген.

Пончик повернула голову и громко фыркнула ему в лицо. Все покатились со смеху.

Они миновали Старого Клёна, который уже спал крепким, глубоким сном, а потом подошли к Порталу.

— Маш, я надеюсь, ты понимаешь, что мы не можем взять Медведицу с собой, — напомнил Антон Малиновской. — Она ведь всё-таки в лесу живет. Здесь её дом.

— Да, так жалко, — грустно произнесла Мария, обняв Пончика за шею. — Я бы с удовольствием её забрала. Но, наверное, нельзя.

Пончик, похоже, и сама это прекрасно понимала. Она медленно присела, и Машка аккуратно скатилась с её спины. Медведица ткнулась своим холодным носом в её правую щеку и что-то проворчала.

— Она говорит, что будет ждать меня и очень скучать, — пояснила Малиновская остальным.

Маша потрепала свою любимицу по голове, и затем та, сойдя с тропинки куда-то в сторону, скрылась в густых, труднопроходимых зарослях ежевики, росшей здесь вдоль тропы. Ещё какое-то время до них доносился треск ломаемых кустов, а потом всё стихло.

— Ой, сумасшедший день, — Настя приобняла Марию за плечо.

— И не говори, — вздохнула та в ответ.

И так, обнявшись, они вместе с остальными прошли сквозь портал обратно, снова очутившись в Измайловском лесу.

Примерно через сорок минут, распрощавшись со всеми друзьями, Антон, Маша и Настя, уставшие, но довольные результатами очередного похода, поднимались пешком к своим квартирам, потому что лифт опять не работал. Как не без иронии заметила Настасья, раз у них сложилась традиция ходить на магические тренировки по субботам, то их лифт, по-видимому, тоже выработал свою традицию — по этим самым субботам не работать.

Они дошли до пятого этажа и уже начали прощаться с Антоном, и тут Машка всё-таки решилась. Как будто что-то щелкнуло в её голове — она не знала, почему это так важно для неё, но почувствовала, что просто обязана об этом поговорить.

— Насть, ты иди, — махнула она подруге рукой. — Мне тут нужно… кое-что сказать Антохе.

— Я поняла, — Настасья многозначительно кивнула и скрылась за дверью. Похоже, она и вправду догадалась о теме предстоящего разговора и тактично удалилась, чтобы им не мешать.

Антон недоумённо посмотрел на Малиновскую.

— Тошенька, ты только, пожалуйста, не бесись, — начала Маша издалека, — я просто хочу кое о чем с тобой поговорить.

— Давай, я тебя слушаю, — Антон приподнял брови.

— Ты, ради всего святого, не подумай, что я лезу не в своё дело, хотя, возможно, это сейчас именно так и будет выглядеть. Просто я вижу, как тебе тяжело, и… — в этот момент её глаза встретились с глазами Антона.

Это длилось лишь несколько коротких мгновений, но Маша вдруг почувствовала нечто вроде легкого толчка в своё сознание, а потом перед её взором стремительно пронеслись цветные, нереально яркие картинки, в том числе и та, четырёхдневной давности, когда она, стоя почти на этом самом месте, стала невольной свидетельницей другого, не слишком приятного для её друга разговора.

— Ты все видела и слышала. Как мы ругались, — это был не вопрос, это было утверждение.

Лицо Антона мгновенно стало жёстким, а его черты — острыми и напряженными. Малиновская сначала заметно опешила от такой чересчур стремительной сообразительности, а потом вдруг догадалась:

— Ты прочитал мои мысли?

— Какое это имеет значение? — раздражённо спросил Антон.

— Да или нет?

— Допустим, да. Это что-то меняет?

Машка похлопала глазами, а затем немного сконфуженно произнесла:

— Ну, это немного нечестно… тебе не кажется?

Антон промолчал.

— Получается, ты знаешь, о чем я думаю, но я-то не обладаю такой привилегией. Ты сам давно это понял? Это твоя способность, да?

— Честно говоря, зрительное чтение мыслей у меня произошло впервые, — признался Антон. — Но я догадывался. Знаешь, в последнее время я очень чутко начал реагировать на окружающих. На настроение людей. Мне вдруг стали явственно видны все их страхи, сомнения и помыслы, скрытые за словесной пеленой. Это так странно. Но всё-таки я думаю, что для прямого чтения мыслей — такого, как сейчас — мне необходим зрительный контакт.

— Ты знаешь, мне кажется, что это очень классная способность! — восторженно произнесла Малиновская.

— Да, может быть, — Антон снова помрачнел. — Но она стала причиной моего расставания, — он повернулся к Маше спиной и стал смотреть в окно. — Я вижу истинные цели людей. Они хотят убедить меня в обратном, но я-то знаю. У меня всегда была неплохая интуиция, и это не моё мнение, Маш, но теперь я знаю по-настоящему. Это очень тяжелый дар. Согласен, на первый взгляд все выглядит круто, но… знаешь, что? Если бы у меня был выбор, я бы предпочёл им не обладать!

И вот они снова вернулись к тому, о чём хотела поговорить Мария, только теперь она уже совсем не знала, что ей в этом случае сказать.

— Знаешь, в жизни бывает много разных ссор и обид, — она попыталась выразить свои мысли. — Но это не повод, чтобы разрывать отношения. Я уверена — у вас все будет хорошо!

— Нет. Не будет, — твердо ответил Антон.

— Ты всегда был немного упрямым, Тош. Все можно исправить. — Маша пыталась поддержать его.

— Есть вещи, которые исправить нельзя.