Мэри Джентл - Древний свет

Она улыбалась, все почтительное отношение и спокойствие исчезли. Ее желтоватое лицо блестело от пота. Она не пыталась оправдываться, будучи очень уверена в себе. В таких ситуациях даже невиновные заявляют о своей невиновности.

Горячее безмолвие, ничего кроме солнца, пылающего на земле. Мои глаза болели, свет чужого солнца был слишком жесток для незащищенных человеческих глаз. Сквозь слезы я видела наши четыре черные тени на сланцевой поверхности. Бурый сланец в оранжевых пятнах, галечник призматической формы, плоские слои горной породы… ее резкие контуры. Изнемогая от пота под этим раскаленным небесным куполом, с пересохшим горлом, испытывая голод, я почувствовала изменение: Орте на мгновение стала лишь Карриком V . Разобщение, измена.

— О Боже! — с мрачным лицом повторил Дуг.

Эта секунда, когда «челнок» проваливался подо мной, это долгое пикирование, похожее на падение ястреба, суть ощущения, запечатлевшиеся на клеточном уровне, но не в сознательной памяти. Я помнила, как это произошло, но было ощущение, близкое к удовлетворению: «Это худшее, что только может случиться, и оно случается; ничего хуже со мной уже не будет». И, как ни парадоксально, я знала , что не умру.

С одежды, с волос стекало, искрясь, статическое электричество. По всему горизонту непрерывно вспыхивали зарницы. Я повернулась к Дугу, чтобы поговорить с ним, и не смогла; мышцы горла сковал паралич, язык во рту распух. Это знание — лишь отказ от чего-то живого, чтобы поверить, что оно может умереть.

А как мы попадем отсюда в Махерву — или куда-нибудь? Этот «челнок» не сможет подняться.

Пребывая между страхом и жалостью к себе, я подумала: «Мы намеревались сделать это так просто. Подлететь на „челноке“ к ближайшему от Кель Харантиша соединению каналов, совершить визит в поселение, задать вопросы…»

Теперь мы остановились, еще не начав.

Невозможно стоять снаружи незащищенным от жары, но кабина «челнока» вызывала клаустрофобию. Я отпила маленькими глотками безвкусной жидкости из баллона с водой и прислонилась к раме открытого выходного люка. Прошло несколько часов. Казалось, должна была быть полночь, однако Звезда Каррика клонилась лишь к позднему полудню, и свет ее все еще обжигал. Я провела пальцем под щитками для глаз, чтобы стереть пыль, и выглянула на ландшафт, окрашенный в тона сепии.

Земля была золотой. Ничто не двигалось на широкой равнине: ни животное, ни насекомое. Это была невозделываемая земля. Ничего, кроме сухой земли. Только на северо-западе, вокруг Касабаарде, есть ящерицы с гребнеобразными спинами, вьючные животные, называемые бренниор , и поля арниака и дел'ри .

— Вот, возьмите, — произнес Дуг, передавая мне поясную кобуру. Я застегнула ее у себя на талии и вынула акустический парализатор СУЗ-IV — один из немногих видов ручного оружия, который выглядит внушительно в дотехнических мирах. И, приведенный в соответствие с биологическими параметрами для случаев его применения, он иногда представляет собой обоюдоострый меч.

— Орбитальная станция уже установила наше местонахождение?

Он пожал плечами.

— Еще нет. Прамила говорит, что может пробиваться к ним в течение тридцати процентов времени.

Я положила руку на приклад СУЗ-IV — Согласованный Усиленный Звук имел оригинальную конструкцию и был устройством связи, но не оружием. Технология изменчива.

Взглянув назад, я увидела Прамилу Ишиду, все еще склонявшуюся над коммуникатором. Дэвид, громко разговаривая, держался обеими руками за спинку ее кресла. Самообладание.

— Это чудо, что здесь вообще есть поселения. — Дуг обозревал ландшафт. Ворот его комбинезона был расстегнут, и он теребил его с рассеянной методичностью. — Мы случайно не пересекли горы, попав в пустыню за ними? Трудно поверить, что здесь есть города.

Я сказала:

— Мы должны идти.

— Для нас нет никакой непосредственной опасности.

— Это как раз то, что вводит в заблуждение, Дуг. Мы можем говорить с орбитальной станцией — в течение некоторого времени — но это хрупкая связь. Подумайте о тех, кто пытается обнаружить нас без нее. И когда здесь такое творится. Мы без проблем получим здесь пищу и воду, но подумайте… Как далеко до ближайшего поселения?

На мгновение он положил свою руку на мою.

— Ладно, Дугги, я знаю, что это такое. Это из-за того, что случилось, это… ну…

— Сознает ли кто-нибудь, как много зависит от случайности?

— Все … Дэйв и Ишида не верят в удачу. Когда ты прожил достаточно долго, чтобы знать, как много… зависит от… от того, что происходит за несколько секунд и не зависит от тебя.

— Я объясню вам это, Линн. — Даже при опущенных щитках для глаз он щурился от горизонтально светившего солнца, глядя на равнину. — Я объясню. Я закончил взвешивать, решать и — все прочее. В дальнейшем я буду при любых обстоятельствах стараться, чтобы «ПанОкеания» ушла из этого мира. И из всех прочих миров в зоне моей деятельности. Но вы это уже знаете.

Произнося последние слова, он посмотрел на меня, и этот короткий, ясный взгляд был серьезен. Заключавшееся в нем приглашение нельзя было не заметить, и я была на волосок от того, чтобы принять его… И знала, испытывая тень сомнения, что она означала одно: я не сделаю этого.

— Если бы я поступила так, то была бы здесь бесполезна. Невозможно остановить или отменить подобные обстоятельства, тем более, когда они — совершившийся факт, но их воздействие можно смягчить. Мы должны поступать согласно обстоятельствам. Ставить перед собой достижимые цели.

С необычной прямотой Дуг сказал:

— Но если юная Рэйчел велит вам отправиться на Побережье и найти точку опоры для Компании, вы это сделаете.

Что-то крикнула Прамила Ишида. В тот самый момент, когда Ишида подала голос, Дэвид указал на что-то.

— Вон там — что это?

Заходящее на западе позади «челнока» солнце сделало контуры плоской равнины резко очерченными и четкими. По ней двигалась, меняя форму, чешуйка блестящего золота. И вдруг пришло осознание — и эта меняющаяся форма превратилась в большой треугольник, который не изменялся сам, но появлялся из-за чего-то, что, вероятно, было (теперь мы увидели) пересекавшим равнину хребтом. Треугольник покрывался рябью, реагируя на ветер. Отделяла ли его от нас сотня ярдов? Миля? Его все еще частично скрывал рельеф местности…

— Это парус, — сообразила я. — Это, должно быть, канал…

— У меня пошли показания термодатчиков, — позвала Прамила Ишида. — Наконец-то. Линн, там есть жизнь.

Силуэт передвигался с помощью паруса. Имелись все данные для определения его размеров: теперь я видела, что судно находилось в двух или трех сотнях ярдов, все еще скрываемое гребнем грунта.