Джейн Рейб - Рассвет новой Эры

– Я посылаю ее на север, – пояснила девушка. – Ты управляешь птицей?

Ни за что не стану этого делать после того, что случилось с лосем, – подумала Ферил.

– Я просто прошу ее, – ответила она. – И птица соглашается. Вдалеке виднеется корабль. Трехмачтовый. И еще один. Гораздо дальше какие-то белые точки – то ли, паруса, то ли пенистые волны. А еще она видит корабль поменьше. Но они довольно далеко. У птицы хорошее зрение. Один из этих кораблей – рыбацкий. – Птица хочет подлететь к нему поближе. – Эльфийка радостно открыла глаза. – Полагаю, она нашла тех, кто захочет сыграть с ней в игру, – со вздохом произнесла девушка и, сжав кулак, превратила глиняную птичку в бесформенный комок, который вернула в свою сумку.

– А что если бы ты меня научила этой премудрости? – попросил Риг.

– Может быть, завтра, – ответила она.

Прошло несколько недель, и Наковальня Флинта осторожно обогнула мыс Танит. Впереди находились Врата Паладайна – вход в широкий и глубокий Бранкальский залив. За ним начинались страна и город, носившие одно и то же имя – Палантас.

Побережье Палантаса поражало своей красотой, и Дамон в компании Ферил вышел на палубу, чтобы полюбоваться открывшимся видом. Эльфийка указала на запад.

– Песок, – прошептала она. – Как много здесь песка, белого как снег.

– Не знал, что пустыня про стирается так далеко, – сказал Дамон. – Впрочем, я раньше здесь не бывал.

– Похоже, единственное, что разделяет небо и море, – это тонкая полоска песка, – сказала Ферил. – А мне хотелось бы уплыть так далеко, чтобы не видеть земли. Оказаться там, где небо встречается с морем, и продолжать плыть в этой бесконечной голубизне…

Ярко-голубое утреннее небо касалось белого песка Палантаса, создавая впечатление, что это белая ленточка медленно колышется на легком ветру. Сапфировые воды бухты доходили до самого горизонта, тихо покачивая корабль.

– Как это прекрасно, – сказал Дамон.

– Природа всегда прекрасна, – согласилась Ферил. – Даже на Южном Эрготе. Снег тоже прекрасен – холодный, тихий, бесконечный. В пелене льда отражается небо. И хотя над созданием той картины природа не трудилась, трудно было не восхищаться ее красотой.

Дамон уставился на горизонт. И ты тоже прекрасна, – подумал он.

– Мне хотелось бы еще узнать о Южном Эрготе, – сказал он. На самом деле ему просто хотелось слушать ее голос.

– Ферил! – загудел Риг. – Над кораблем опять кружат птицы. Могу я испробовать то магическое заклинание?

Ферил усмехнулась и поспешила к мореходу. – Заклинание, – проворчал Дамон.

Незадолго до рассвета следующего дня они вошли в глубокую бухту Палантаса.

Заговор синего дракона

Синий потомок стоял на скале над подземным логовом Келлендроса. Он помахивал коротеньким хвостом, перебирал лапами, отчего меж его когтями плясали молнии, и медленно вертел головой, обозревая пустынные просторы.

Повсюду, куда доставал взгляд, был песок. Мелкий белый песок, а не грубый коричневый, который покрывал эти места еще несколько месяцев назад. На его фоне резко выделялись и потомок, и его родитель – темно-синие посреди искрящейся белой пустыни.

В самом центре бледно-голубого безоблачного неба висело раскаленное, немилосердно палившее солнце. Благословенная жара, – подумал потомок. Он, как и его создатель, радовался этому зною.

Келлендрос, как и прочие драконы-правители, преображал свои владения. Но в отличие от них он не создавал никаких гор, озер, не заставлял расти непроходимые чащобы. И пределы пустыни он почти не расширил. В основном он все оставил как было – ему не хотелось коренным образом менять природу Северных Равнин. Дракону и так нравился его дом. Он просто поменял цвет и состав песка. По мнению дракона, белые песчинки лучше сохраняли тепло. Он любил, когда ему припекало подушечки массивных лап и брюхо, если он вытягивался на песочке в полдень (самое жаркое время в пустыне) – совсем как сейчас. Жар от песка опалял каждую чешуйку, проникая глубоко под шкуру, достигая даже гребня, проходившего вдоль всей спины.

К тому же белый песок лучше удерживал воду, когда дракон вызывал бурю, чтобы увлажнить шкуру, а заодно и свои владения. Время от времени дракону требовалось охладиться, но лишь потому, что стоило воде и испариться, как возвращалась жара и он мог вновь наслаждаться ею.

О, эта великолепная жара!

Дракон заурчал, замурлыкал, как кот, и потомок оглянулся, чтобы посмотреть на него. Келлендрос уставился на свое темно-синее дитя и, как всегда, убедился, что смотрит на собственного миниатюрного двойника.

– Хозяин чего-то делает?

– Нет, – прорычал Келлендрос и, наклонив голову, продолжал разглядывать свое создание. Я хочу вздремнуть. Разбуди, если увидишь чужаков.

Потомок повернул голову, и перед глазами его родителя тут же возникла другая картина. Келлендрос все никак не мог привыкнуть к своей новой способности – видеть, слышать и чувствовать тоже самое, что и избранный потомок. Этот сынок, как и все прочие, что находились сейчас в логове, был продолжением его самого. Келлендрос закрыл глаза и, подумав о горячем песке, вернул себе собственные ощущения.

Засыпая, дракон тихо буркнул: – Двуногих чужаков.

А то раньше потомок будил его без всякой необходимости – стоило, например, на горизонте появиться дикому верблюду. Чужаками для этого юного создания с детским мышлением являлись все, кроме него самого и Келлендроса. Дракон знал, что малыш еще всему научится, у него ведь выдающиеся способности: Необходимо было только дать пищу его уму и направить его гений в нужное русло.

Синий потомок продолжал обозревать владения хозяина. Он оглядывал каждый кактус, каждую кочку, покрытую колючей травой, не обращая внимания на огромных скорпионов, резво бежавших по песку, и почти не замечая тонких коричневых змей, скользивших куда-то по своим делам и оставлявших за собой волнистые линии. Потомок знал, что, когда хозяин проснется, он сотрет все эти следы и пустыня снова станет гладкой и ровной. Он смотрел, как воздух переливается от жары, поднимаясь теплыми волнами с белого ложа дракона. А еще он смотрел на крошечного двуногого чужака, который шел прямо к ним. Похоже, Келлендросу не придется долго спать.

– Хозяин!

Дракон заворчал. Сердито поднявшись на задние лапы, он бросил взгляд через голову потомка. Еще один верблюд? А может быть, гигантский скорпион? Или песчаная буря? В первую секунду Келлендрос подумал, что совершил ошибку: сначала нужно было хорошенько обучить этого отпрыска, а уж потом назначать его часовым. Земляной колдун пообещал дракону прислать своих часовых, так что существование потомков можно было держать в тайне, пока он их обучал. Но обещание осталось невыполненным, поэтому сон – Келлендроса то и дело прерывался.