Андрей Раевский - Начало Игры

— Давай веселей, а то поможем, — подгонял второй — костлявый и длинный как жердь, раздувая мехами угли в жаровне.

— Ну, готова, что ли? Сюда давай, — свинообразный деловито оглядел обнажённое тело девушки и стал связывать ей спереди руки.

— Ты, девка, не бойсь. Он сегодня задумчивый. Главное — не ври по-глупому. И не ори особо-то. Это его заводит.

— Оп-ля! — верёвочный блок слегка заскрипел и ноги Гембры, оторвавшись от холодного пола поднялись в воздух.

— Хорош, закрепляй пока… Длинный пододвинул жаровню. Гембра машинально поджала ноги, но горячая волна ещё не была обжигающей и свободно болтаясь высоко над жаровней, она чувствовала лишь боль от верёвки, врезавшийся в запястья.

Наконец, в дверях появился тот, чьё имя наводило ужас на любого жителя города и подвластных ему земель. Фриккел — палачмейстер, как в шутку прозвал его правитель, вовсе не походил на угрюмого недоумка с крюковатыми руками, которого ожидала увидеть Гембра. Он был худощав и не очень высок. Лет ему было не более сорока. И без того резко заостряющаяся книзу форма головы подчёркивалась клинышком русой бородки и сильно расходящимся в стороны абрисом ушей, которые особенно выделялись на бритом черепе. Над правым ухом красовалась большая татуировка, изображающая грифона с розой в пасти, а в левом блестела большая золотая серьга. Глубоко посаженные зелёные кошачьи глаза смотрели ясно и цепко. В руке палач держал большой кусок дыни и время от времени с наслаждением от него откусывал. Усевшись на низенький трёхногий стульчик напротив подвешенной за руки Гембры, он принялся дирижировать действиями стоявших сзади у блока, подручных. Когда ладонь палача едва заметно показала вниз, ноги Гембры опустились немного ближе к жаровне и судорожно заплясали в воздухе.

— Сейчас доем и начнём разговаривать, — доверительно, как бы извиняясь за задержку, сказал палач, откусывая очередной кусок, стараясь не капать соком на светлую кожаную безрукавку.

Не глядя швырнув корку за спину, точно попав в мусорное ведро у двери, Фриккел задумчиво уставился куда-то в сторону, не обращая никакого внимания на извивающуюся на верёвке девушку. Наконец его ладонь показала чуть-чуть вверх. Гембру подтянуло так, что она смогла снова расслабить ноги.

— Ну как там Тимарсин поживает? — спросил палач, по-прежнему глядя в сторону, — Уже соизволил прибыть? И всё ещё кашляет?

— Не знаю я никакого Тимарсина! Что вы все…

Ладонь Фриккела снова немного опустилась. Невыносимый жар обдал голые подошвы. Гембра отчаянно задрыгала ногами, до крови закусив губу.

— Дыни у нас хорошие, — заметил палач. — Вот, что хорошо, то хорошо! С винным привкусом. Лучше ананаса!… А вот моя жена любит капусту… Как говориться, всякому овощу — своя обезьяна… Там, что ты там говоришь?

— Не знаю я вашего Тарем…, Тимер…

— Ладно… Вверх. — Гембру опять подняли.

— А кто это тебя поцарапать успел? — Цепкий глаз палача заметил уже почти пропавшие следы недавних приключений.

— Не твоё дело, паук!

— Ну вот! Теперь ещё и паук… Чего только о себе не узнаешь на верной службе! Никому б не пожелал испытать эту шкуру на собственном опыте!

Фриккел подошёл вплотную. Вот это — он провёл пальцем по бедру Гембры — от деревянной, смею заметить, щепки. Это — от гвоздя. От бронзового, при том. А это — от когтей. От чьих только не пойму. Чьи когти-то?

— Навроде твоих.

— Да-а… Значит, мрак покрыт глубокой тайной? Интересно живёшь, — Палач, щёлкнул пальцами. — Ну, ладно… Плеть среднюю…, нет кожаную и щипцы угловые поменьше — распорядился он подручным, — Из двух одинаковы плёток выбираем большую, правильно?

Гембра зажмурила глаза, готовясь к страшному.

— Что?… Из личной охраны?… Они ведь уже были… Что? Особый разговор? Ну ладно, сейчас… Закрепите пока. — услышала Гембра голос палача. Она напрягла слух, насколько это было возможно в её положении.

— Армия им не подчиняется… Они требуют Валтвика. А он… — доносился приглушённый голос стражника.

— Отречения никто не видел… А наверху там…-дальше Гембре не удалось разобрать ни слова. Палач вернулся в комнату вместе с гвардейцем.

— Ладно, поговори с ней, пока я дыню доем. Эй, Гвоздь, крикнул он длинному подручному, — принеси ещё кусок. И себе возьми, не забудь. Хороших дынь мало у кого много.

Стражник подошёл к подвешенной Гембре. Его простое открытое лицо выражало неуверенность и сомнение.

— Ты была с этим монахом?

— Ни с кем я не была!

— Тебя с ним видели. И его меч у тебя. Я его запомнил.

— Зачем тогда спрашиваешь?

Воин колебался.

— Слушай, — сказал он наконец, коротко оглянувшись на палача, — Меня зовут Римпас, но это не важно… — он с трудом подбирал слова, — Твой монах — настоящий мастер. Это я сам понял, ещё раньше… Но это тоже неважно… ты знаешь, что во дворце происходит? — живые искренние интонации гвардейца сбили Гембру с толку. Она отрицательно мотнула головой.

— А знаешь, что правитель в тюрьме?

— Нет.

— Так вот… Вчера власть поменялась. А сегодня… Сегодня у новой власти не заладилось с твоим монахом. Там наверху сейчас такое…

Гембра мучительно задёргалась на верёвке.

— Значит, всем надо сейчас выбирать… — продолжал Римпас. Офицеры — почти все за них. Но в охране ещё есть честные ребята… Измена есть измена. Если ты действительно с ним, то мы заодно, поняла?

— Всё! — поднял руку палач, показывая, что разговор окончен. — А теперь, — обратился он к Гембре, — У тебя есть шанс. Так что, как говорится, думай внимательно. Меня вчера интересует два единственных вопроса. Ты проникла во дворец сама, верно?

Гембра кивнула.

— Зачем?

— Ни зачем.

— Дура. Вниз.

Девушка завертелась, дрыгая ногами над жаровней.

— Помочь хотела. Сама, понял, сама!

— Ладно. Вверх.

— Он ведь один против всей вашей оравы!

— Это не наша орава. На твоё счастье… Ну, мне всё ясно. Исчез алмаз из каменной пещеры! Снимай! Не будет допроса. Как бы там не обернулось, я — на стороне Тамменмирта. — веско заявил Фриккел. Они то мне насвистели, что он уже подписал отречение. Так я и поверил! Я всегда говорил, что ваш главный — собачья задница! Но, как говорится, собака дует, а караван уносит. Правильно? Ох, поговорил бы я с ними по-своему…

— А отречение давал читать? — спросил Римпас.

— Я глупостей не чтец!

Воин усмехнулся и обратился к Гембре.

— Про твоего мастера только и говорили при дворе целую неделю. Хотела меч передать? — уже не скрывая сочувствия спросил он.

— Угу.

— Глупая. В самое пекло полезла. Меч я ему сам передам. Мы сейчас наверх с ребятами. Там всё и решится.