Тим Доннел - Подземелья Редборна

Бёрри нерешительно присел на скамью, стоявшую рядом с ложем, и только тут заметил женщину, молча стоявшую в дальнем углу комнаты. Мастер Кларс, немного придя в себя и оглядевшись, раньше певца обратил внимание на безмолвную фигуру под легкой вуалью и, как видно сразу узнав, преклонил колено и почтительно склонил голову.

Тут наконец и до Рыжего Бёрри дошло: незнакомец в парчовом кафтане, таинственный перстень, герцогский сад, потайные лестницы… Отдернув руку, уже потянувшуюся было к вожделенному кубку, он соскользнул со скамьи, преклонив колено, как истинный рыцарь. Женщина у стены откинула вуаль.

— Встаньте! — Голос герцогини слегка дрожал. — И не пугайтесь, это не призрак, а живой человек. — Она подошла ближе и положила руку на плечо киммерийца.

— Бёрри, ну что ты хлопаешь глазами, как старая сова?! С разрешения ее милости мы сядем у стола и поговорим… Мастер Кларс, чтобы ты не смотрел на меня таким скорбным взглядом, сразу тебе скажу: в том, что случилось, твоей вины нет… Остальное — потом. А сейчас, Бёрри, чтобы у тебя не дрожали руки, бери кувшин и наливай вино! Добрый глоток сразу приведет тебя в чувство, уж я-то знаю!

Герцогиня, шурша платьем, подошла к двери и, обернувшись, сказала:

— Вернусь к вам попозже, когда вы обо всем переговорите.

Дверь за ней тихо закрылась.

На некоторое время воцарилось молчание. Конан с усмешкой посматривал на Бёрри и Кларса, а они сидели, ничего не говоря и не решаясь поднять кубки.

Вдруг взгляд Бёрри, скользнув по лицу и шее киммерийца, изумленно застыл, а рот снова раскрылся; громко сглотнув набежавшую слюну, он наконец хрипло выдавил:

— Рана… Была же такая рана… Кровь хлестала, как из кабана. Смотри, Кларс! Шея-то у него гладкая, как у новорожденного… Нет, клянусь Митрой, это оживший покойник! Эх, и зачем я только за тобой потащился!

— Уймись, Рыжий! — Рука оружейника тяжело опустилась на плечо приятеля. — Раз герцогиня сказала, что это не призрак — значит, так оно и есть… Но все же поклянись Пресветлым Богом, что ты — тот, кем кажешься! — И он сделал пальцами знак, отгоняющий демонов.

— Ого! Видно, я хорошо я вас напугал! Клянусь Кромом, а эта клятва для киммерийца самая святая, что я — тот самый Конан, который осушил с вами немало кубков вина! И, если Митра позволит, осушу еще столько же. А рана действительно была, но, куда она делась, может сказать только герцогиня. Это ее люди унесли меня с Ристалища, а ее руки вернули к жизни… За это я сейчас и выпью! Бёрри, бездельник, ты, конечно, налил вина только себе, а про нас забыл! Даже в герцогском дворце все приходится делать самому! — И он наклонил кувшин над кубком.

Они молча пили вино, и было видно, что оружейника гложет какая-то невысказанная мысль, а Бёрри то и дело тревожно переводил глаза с мастера на улыбающегося киммерийца, словно боясь, что вот-вот разразится гроза. Но тут, отставив в сторону опустевший кубок, Конан наклонился и достал из-под ложа сначала рукоять, а потом и клинок, грозно сверкнувший среди мирной посуды.

— Я вижу, ты сидишь и только об одном думаешь… Ну а теперь посмотри внимательно, мастер, может, у тебя на душе полегчает?

Кларс с жадностью схватил клинок и впился в него глазами. Потом стал рассматривать обломок клинка на рукояти и, так же как Конан совсем недавно, попытался соединить обе части меча. Убедившись, что это невозможно, он снова поднес к глазам клинок, осторожно прикоснулся языком к потемневшей поверхности. После этого долго полоскал рот вином и, сплюнув под ноги, гневно сказал:

— Слюна Сета! Колдовское зелье, разрушающее любую сталь! Отец, когда передавал мне тайны ремесла, показывал кинжал, изъеденный таким вот зельем, и велел попробовать его на вкус… Я на всю жизнь запомнил смердящую горечь, и вот теперь мой клинок…

— И клинок, и подпруга. Она превратилась в труху. Так что враг оказался хитрее, чем ты думал.

— Будь он в Мэноре, я заколол бы его этим самым обломком! Но герцог уже спровадил подлеца в Редборн.

— Вот как раз об этом я и хотел с вами поговорить… Как там было в правилах Турнира? «Кто добивается победы бесчестным путем — да будет проклят Митрой»? Ну, так я не собираюсь дожидаться, пока на гаденыша рухнет сосна или испепелит молния! Он должен умереть от моей руки, и молите Пресветлого, чтобы не торопился с отмщением! К утру мне понадобится меч, тот, который я у тебя оставил — он побывал во многих схватках, и я к нему привык…

— Если ты не побоишься еще раз вступить в бой с моим оружием в руках, то я лучше принесу тебе меч, который выковал в день рождения своего первенца. Он освящен в Храме Митры, и уж его-то не возьмет никакое зелье! Я ни за что никому бы его не продал, но тебя прошу: возьми!

— Спасибо, Кларс, возьму, но и мой старый меч тоже прихвачу. Лавиния… Герцогиня говорила, что до Редборна дня два пути прямо на восток, и дорога вроде спокойная…

— Конечно, спокойная! Два дня, две ночи — и все лесом. Ну, разве что медведь ненароком выйдет или рысь на плечи сядет — а так дорога спокойная… Если знаешь, куда и на какой развилке свернуть… — Бёрри, хитро косясь на киммерийца, снова наполнил кубки.

— Да ты, я вижу, всю Немедию знаешь, как свои пять пальцев! И в Редборне тоже бывал?

— Не бывал бы — не говорил бы… Старый Дисс никогда не совался один в эти леса. В последние годы он без сыновей и свиты в поместье не наезжал. Это тебе не Бельверусский тракт, это глухомань!

— А тебя-то что занесло в такие дебри? Дорогу, наверное, перепутал, а лошадка все шла себе и шла…

— Ну, нет, я ехал, как дорогой гость, рядом со старым Диссом и его сыновьями, в сопровождении еще дюжины рыцарей и целой оравы слуг. Да, прекрасные леса окружают поместье Редборн! Какие там олени и кабаны! Просто королевская охота! — Глаза у Бёрри разгорелись, он размахивал руками, чуть не выплескивая вино из кубка. — Барон был хозяин, каких поискать! Всего несколько деревень вокруг — а поля не хуже, чем здесь, в Мэноре.

Он немного отдышался и продолжал:

— А сам замок — неприступная крепость. Высокая стена, башни, глубокий ров. Говорят, раньше часто приходилось обороняться от набегов с севера, но теперь вроде стало спокойнее…

— Слушай, друг, а что это тебя потянуло на воспоминания? Видать, соскучился по этому медвежьему углу? Или оставил там какую-нибудь вдовицу?!

— Да знаешь, есть у меня один очень недогадливый приятель, и хочет он в одиночку нестись по лесам, чтобы сразиться то ли с татем ночным, то ли с медведем… И никак он не догадается позвать меня, Рыжего Бёрри, в попутчики, вот я и пытаюсь навести этого упрямого варвара на такую умную мысль…