Гай Гэвриел Кей - Блуждающий огонь

— Ну что ж… — начала было она, однако ее прервали, и закончить она не успела.

— Если ты послана как стражница, то тебе следовало обратиться ко мне, — вмешался Айлерон, и голос его был практически столь же холоден, как и у Джаэль. Верховная жрица застыла с совершенно бесстрастным лицом. Так, от нее этой жалкой Элайн помощи ждать нечего, подумала Ким. На мгновение ей даже стало жаль серую жрицу, которая была всего лишь пешкой в какой-то сложной игре. Но лишь на мгновение; вообще-то, решила она, пешками быть даже легче.

Элайн наконец решилась. Она присела перед королем в настоящем глубоком реверансе, а затем сказала:

— Нам очень нужна твоя помощь, Верховный правитель. Одиарт просила тебя вспомнить, как редко мы ищем помощи у правителя страны, а также о том, что именно поэтому правители страны всегда относились к нашим просьбам с должным сочувствием.

— Излагай суть! — прорычал Айлерон. Шальхассан, стоявший буквально у него за спиной, жадно прислушивался. Но Айлерону было не до него.

И снова Элайн просительно глянула на Джаэль, но не обрела ни малейшей поддержки. Она нервно облизнула губы и сказала:

— Волки, господин мой! И куда крупнее, чем прежде. Никто таких и не видывал. Их тысячи — там, в лесу, на северном берегу озера Линан, и по ночам они опустошают небольшие деревни и отдельные крестьянские хозяйства. Они убивают твоих подданных, господин мой король!

— А что в Морвране? — вдруг резко повернула к ней голову Джаэль. — И в Храме? Элайн покачала головой.

— Их, правда, видели неподалеку от города, но на территорию Храма они не забегали. То есть, я хочу сказать, если бы их там увидели, тогда…

— Тогда жрицы Мормы все же сподобились бы мне сообщить, верно? Ох уж эта мне Одиарт! — прошептала Джаэль. — Хитрая бестия! — Она тряхнула головой, и рыжие густые волосы рекой заструились у нее по спине.

Глаза Айлерона блестели в свете факелов.

— Итак, она хочет, чтобы я явился в Морвран и очистил от волков территорию Храма? А что скажет Верховная жрица?

Джаэль на него даже не посмотрела. Лишь пренебрежительно бросила:

— Это же всего лишь стражница, а не моя заместительница. И она обращалась к тебе, Айлерон.

Воцарилось молчание, затем, вежливо кашлянув, вперед вышел Пол Шафер и приблизился к серой жрице, посланной пресловутой Одиарт.

— Минуточку, — сказал он. — Айлерон, ты обратил внимание только на то, что от волков нужно очистить территорию Храма. Но, возможно, речь идет о чем-то гораздо более существенном. — Он помолчал. — Элайн, скажи: Галадан сейчас в Линанском лесу?

Жрица испуганно пролепетала:

— Да мы об этом и думать не смели… Я не знаю… Да, сейчас самое время, решила Ким и придала своему лицу строгое выражение, заметив, что Айлерон озирается, пытаясь перехватить ее взгляд.

Неужели она когда-нибудь к ЭТОМУ привыкнет? Неужели Исанна сумела привыкнуть к тому, что приходится сновать, точно челнок, туда-сюда по основе Времени? Всего лишь вчера ночью, не зная покоя, буквально с ума сходя из-за мыслей о Дженнифер, она забылась в каком-то полусне, и ей привиделось черт знает что: совершенно непонятная охота в каком-то лесу, неизвестно где, и раскаты грома над землей…

Она поймала ищущий взгляд короля.

— Я что-то видела, — сказала она по-прежнему ломким голосом. — Или кого-то. Какую-то охоту…

Айлерон улыбнулся. Потом повернулся к Шальхассану и Артуру, стоявшим подле него, и предложил:

— А что, может быть, нам троим стоит поохотиться на волков, присланных повелителем Тьмы в Гуин Истрат?

Правитель Катала с суровым видом кивнул, а Артур молвил:

— Да, неплохо было бы прямо сейчас заполучить такого врага, которого все равно следует убить.

За этими словами таилось нечто значительно большее, и Ким это отлично понимала, просто Айлерон не все сумел услышать, но ни на разъяснения, ни на жалость у нее сейчас не было ни времени, ни сил, ибо еще кое-что из ее сна встало на свое законное место после слов Верховного правителя Бреннина.

— Это будет не просто охота, — прошептала она. Ей, Ясновидящей, никогда не требовалось говорить громко, ее и так слушали очень внимательно. — Я тоже поеду с вами. И Лорин. И Джаэль, если захочет.

— Но почему? — даже с некоторым вызовом спросил Пол. У него имелись и свои неразрешенные проблемы.

— Мне приснился тот слепой шаман, — пояснила Ким. — Гиринт из Третьего племени. Он завтра отправляется в Морвран.

По толпе собравшихся пролетел шепоток. Видно, ее слова пробудили в душах людей тревогу. Ничего поделать с этим она не могла; впрочем, в данный момент ее это совершенно не заботило. Она и так уже страшно устала, а ведь дальше будет еще труднее.

— В таком случае мы отправляемся завтра, — решительно заявил Айлерон.

Лорин вопросительно посмотрел на Ким.

Откинув волосы со лба, она покачала головой и сказала:

— Нет. — Она слишком устала, чтобы соблюдать вежливость и дипломатичность. — Подождите, когда вернется Дьярмуд.

Да, дальше уж точно легче не будет, причем еще очень долго, а может — и никогда.

Оно ускользало от него. Это началось уже давно, он видел, как оно подступает, и даже в какой-то степени хотел, чтобы все скорей кончилось, но все же ему по-прежнему было очень тяжело видеть, как его, Лорина, заботы переходят к другим. Более твердым, более жестким, четко представляющим себе количество потерь и побед, связанных с их новыми обязанностями. Это, например, было явственно видно в Ким; но столь же очевидна была и ее сила: Ясновидящая с Бальратом на руке, получившая в дар вторую душу, — да как она только на ногах стоит под такой тяжкой ношей?

Сегодняшний день был посвящен подготовке. Пять сотен всадников — половина из Катала, половина из Бреннина — должны были отправиться в Гуин Истрат, как только вернется Дьярмуд. Они ждали, потому что Ким велела им ждать. Когда-то столь важное условие вполне могли поставить маги, но теперь даже такая власть ускользала от них. Лорин сам придал первоначальное ускорение этому процессу, когда доставил сюда эту пятерку — и у него хватило ума, несмотря на бесконечные упреки Мэтта, позволить этому процессу развиваться по возможности без его, Лорина, вмешательства. И он был в достаточной степени полон сострадания, чтобы пожалеть их: и Ким, и Пола, которому тоже выпала тяжкая доля вместе с именем Дважды Рожденного и всем тем, к чему такое имя обязывало. Тем более что Пол все еще никак не мог овладеть собственным могуществом. Каждому было видно, какая в нем таится огромная сила, трудно было даже представить, как она, эта сила, велика, но в данный момент она пока что как бы спала, и уже одного этого было вполне достаточно, чтобы вызвать в душе Пола мучительную раздвоенность, не давая ему при этом ни малейшего удовлетворения и даже не обозначив того направления, в котором ему следовало эту силу применять.