Наталья Якобсон - Роза с шипами

-- Играя с огнем ты рискуешь обжечься, - предупредил я, пытаясь в короткую фразу вложить все те предостережения, которыми нельзя пренебрегать встретившись лицом к лицу с такой опасностью, как я.

-- Я уже обожглась, - возразила Роза просто, без стеснения. Зачем скрывать истину? В ее словам мне послышалось что-то роковое? Что-то что неизменно присутствовало между мной и жертвой каждый раз, когда я убивал. Но на этот раз все происходило иначе. Мы были здесь совсем одни, стояли друг к другу почти вплотную, но я не собирался проводить кровавую линию по ее изящной шее. Просто не мог. Рядом с нами была только свеча и безымянный портрет без всякой подписи на нижней багете рамы. Роза знала дракона по имени. Так пусть она узнает и мою историю.

-- Пойдем, - я взял ее за руку и повлек за собой. - Я хочу показать тебе одно место, которое мне очень понравилось.

Свеча за спиной потухла, так, будто кто-то невидимый затушил ее одним резким выдохом. Экипаж уже был приготовлен. Возница ждал моих распоряжений, и с одного молчаливо кивка понял, куда должен доставить меня и мою леди.

-- Ты имеешь право все знать, - заметил я, когда Роза устроилась на мягком сидении в бархатной полутьме кареты. Луна плыла за окном, будто сопровождая экипаж. Ночь подходящее время для такого признания, никто ничего не услышит и меня самого не прервет никто, кроме волков, воющих где-то в чаще леса. Я рассказал Розе всю историю своей жизни, как на исповеди, точно так же, как сейчас я записываю ее на бумаге, опасаясь, что бой часов очень некстати прервет признания, не доведенные до конца. Моя исповедь, будто немного облегчила грехи и я уже не ощущал себя законченным злодеем. Роза не боялась находиться в закрытой, мчавшейся вперед карете наедине с драконом. Хотя вокруг глухая ночь и полное безлюдье. Она выслушала все внимательно, только заметив один раз, что если бы я был настолько подлым, как говорю, то я бы не стал рассказывать ей ничего вообще. Легче было притвориться несчастным, обделенным удачей и натерпевшимся от судьбы изгнанником, чем признаваться в своих злодеяниях.

-- Возможно, ты права, - согласно кивнул я, и ощутил, как свет луны жжет кожу раскаленным серебром. Это могло означать только то, что где-то в ночи под лучами того же лунного света бодрствует кто-то, желающий мне зла. Кто-то, кто назначил мне встречу. Тот, кто будет ждать меня, и к кому я приду только для того, чтобы сорвать маску неизвестности и взглянуть своему страху в лицо.

Возница умело правил каретой. Лишь под колесами иногда поскрипывал гравий. Цоканья копыт вообще было не слышно, никто не должен знать о том, что ночью некий таинственный господин совершает вояж в своем экипаже и куда лежит его путь, очерченный бледной лентой лунного света.

Карета остановилась, не доехав дюжины ярдов до места назначения. Для моего возницы было опасно туда соваться. А поскольку я дорожил его умением ухаживать за моими норовистыми скакунами, то разрешил ему находиться вдалеке, вне опасности. Легко выпрыгнув из кареты, я не стал дожидаться, пока кучер опустит подножку, а сам обхватил Розу за талию и помог ей сойти на землю. Гравий захрустел под ногами. Узкая тропинка извивалась между зарослей крапивы, дрока и терновника. Зеленые ростки подорожника пробились на обочине. Я шел легко и быстро, почти не задевая толстые плети кустарников, не чувствуя ожогов крапивы. Впереди тропинка расширялась, был виден сложенный из кирпичей фасад с порталом, тонкой резьбой на карнизах и сложенными из кусочков цветного стекла витражами. На фоне темно-синего неба золотились купола и очертания крестов.

-- Это же церковь! - Роза крепко вцепилась мне в рукав и заставила остановиться.

-- Конечно, церковь. Ты удивлена? - сначала я выбрал для своей цели старинную базилику на окраинах Виньены, потом мне понравилась красивая часовня в центре города и только недавно, пролетая над лесом, я заметил эту старую церковь. Она не была заброшенной, но немногочисленные прихожане не останавливались рядом с ней глухой ночью. За церковной оградой благоухали цветы, плющ вился по кромке стены, чуть не доставая до выпуклой стенки алтаря. Подходящей, немноголюдный приход. Вряд ли здесь достаточно дьяконов и служек, чтобы регулярно просматривать церковные записи. То, что я собираюсь сделать до поры до времени сохраниться в тайне.

-- Нет, ты не можешь туда войти, - испуганно запричитала Роза. Она еще крепче схватилась за мой камзол, так что чуть не треснула парча и потянула назад. - Пожалуйста, только не в церковь.

Похоже, она, действительно, верила, что стоит мне только переступить порог и я сгорю, как сгорает феникс, но уже без возрождения.

-- Пойдем! - бесстрастным тоном отозвался я, перехватил руку Розы и потащил ее через распахнувшуюся калитку к двери, которая уже, скрипнув, отворилась, а затем в притвор. На одном подсвечнике уже вспыхнула одинокая свеча, потом еще несколько свечей. Не слишком яркое освещение, чтобы никто не заметил свет, озаривший витражи, но вполне достаточное, чтобы я мог ориентироваться в помещении. Роза пугливо оглядывалась по сторонам, рассматривала фрески на стенах и удивлялась, как это до сих пор нас не поразила молния.

-- Не бойся. Надо быть смелее, - посоветовал я, и направился к низенькой кафедре, на которой распахнулась пухлая тетрадь с записями, сделанными в разных числах последних нескольких лет, разными почерками и разными чернилами. Страницы зашелестели, переворачиваясь. Я успел рассмотреть множество подписей, десятки свидетельств о венчание. Наконец раскрылась чистая страница. Страница, которая будто бы ждала, когда я распишусь на ней.

-- Ты догадываешься, что я собираюсь сделать?

Роза неуверенно кивнула и приблизилась.

-- Это святотатство, - прошептала она.

-- Это гарантия твоей безопасности, - я обернулся к ней и протянул ей руку ладонью вверх. Если бы кто-то сейчас заглянул в окно или в щель приоткрытой двери, то он бы подумал, что видит двух ангелов, два призрачных, мерцающих силуэта в пустом храме.

-- Я не собираюсь устраивать свадьбу фей. Традиционное бракосочетание при луне, сопровождаемое церемонией эльфов - для нас с тобой это все равно, что языческий обряд. Я собираюсь всего лишь оставить расписку в этой книге, чтобы осталось какое-то свидетельство ...Иди сюда, если доверяешь мне.

Никто бы не смог устоять, если бы я поманил его за собой. Роза колебалась всего минуту. Чернила в чернильнице давно высохли. Я тщетно искал запасной флакон. Запись без чернил не сделаешь. Но мне нужно ее сделать. Без этого я отсюда не уйду. Мне нужно не так уж много, всего-то принадлежности для письма. Как ответ на свои молитвы я нащупал в кармане острое лезвие. Каждому воздается по его вере. Все это время я упорно верил в то, что я демон, значит и в моем венчании должно присутствовать нечто мистическое, то, чего не случается с простыми людьми. Ради Розы я уже однажды принес в жертву несколько капель своей крови. Стоит ли это повторить? Я сомневался всего миг. Что такое для любви самопожертвование? Лезвие рассекло вену на запястье и я отшвырнул его прямо в пустую чернильницу. На коже из пореза ниже закатанного рукава выступила кровь. А вот перо попалось прямо под рукой. Железное перо! Я вздрогнул, будто только что осознал, что перо целиком сделанное из железа не могло находиться в церкви. Оно попало сюда каким-то другим образом. Его не мог принести не священник, ни кто-то из прихожан. Дурное предзнаменование или наоборот благословение? Кончик пера больно кольнул кожу, словно был предназначен для того, чтобы царапать до крови. Я боялся, что самовозгорающаяся драконья кровь оставит жженый след на бумаге, но страница не вспыхнула и не обуглилась, когда я начал писать. Из-под пера выходили не прожженные следы на листе, а ровные алые буквы. Я нацарапал запись о нашем бракосочетание в таких словах, какие смог сочинить, подделал подписи священника, якобы венчавшего нас, но на самом деле давно умершего, двух свидетелей, которых тоже уже не было в живых, расписался внизу сам, еще раз обмакнул перо в кровь и протянул его Розе.