Ника Созонова - Nevermore, или Мета-драматургия

На третий день после его смерти мне приснился необычный сон. В нем было трое персонажей: я, Бэт и Энгри. Но Бэт отчего-то присутствовал на втором плане. Несмотря на свою смертельную привязанность, не отпускавшую меня и в ночных видениях, я отчего-то знала, что тому, другому, я сейчас нужнее. Я ни разу не видела Энгри, даже на фотографиях, но сразу узнала. Мы сидели рядом, его коротко стриженая голова лежала на моих коленях, и я гладила его по волосам, чуть покалывающим пальцы, ощущая жалость и нежность, стараясь оградить от всего мира теплым и глухим, как утроба, материнским инстинктом.

Видимо, он приходил проститься, моя яростный форумный враг. И мы прощались и прощали друг друга за нелепую баталию в сети.

Он совершил задуманное, Энгри, он выполнил то, что обещал. Он уходил.

Куда?..

После моего неудавшегося суицида я почти перестала выходить на форум 'Nevermore'. Больше не могла — ни спасать, ни дискутировать, ни искать новых друзей.

Я не могла понять, зачем я, кто я в этой Пьесе? Актриса на третьестепенную роль, служаночка с 'кушать подано'? Или того меньше — массовка, кордебалет, шум за сценой. Я не тщеславна, я проживу без огней рампы. Мне впору быть суфлером — неприметным человечком в будке, никому не видимым и не слышимым — кроме героя, к которому направлен его спасительный шепот.

Но разве кому-то помог мой шепот — мои посты, мои письма?..

Даже скромная роль суфлера оказалась не по мне: то, что я шептала, никому не потребовалось, никого не удержало на краю.

Я почти перестала писать на форуме, но по-прежнему внимала всему, что там происходило. Перебралась со сцены в зрительный зал. Но разве зрителям, наблюдателям бывает так больно?..

О таблетках, тазике и фотографиях неудавшейся 'смертницы' я рассказала только Бэту. Но через день это уже обсуждалась в су-тусовке. Разумеется, не с осуждением: каждый шрам, каждый вызов 'Скорой' считался здесь чем-то вроде памятного знака или медали, а посещение реанимации или пребывание в 'дурке' тянуло уже на орден. Я перестала быть новичком, наивной 'спасательницей', временами подозрительно смахивавшей на 'жизнелюбку'. Стала своей.

Но сознание выросшей популярности радости не приносило.

Мучало не перемывание костей, но общая уверенность, что причиной моей су-попытки была отвергнутая любовь. Блистательный жуир Бэт соблазнил бедную девочку и, попользовавшись, бросил. (Пресловутся 'бедная Лиза', она же Гретхен.) Эту точку зрения наиболее активно внедрял в массы Инок, который каждую суицидную попытку своих подопечных — не говоря уже об удавшемся суициде — встречал с оживлением и декорировал обильной перепиской.

Бэт неимоверно злился. Реноме коварного соблазнителя казалось ему примитивным, унижающим его достоинство. Его негодование, как и следовало ожидать, излилось на меня: по телефону мне выговорили мне за две совершенные глупости — суицид без достаточных оснований, спонтанный и детский, и плохое знакомство с теорией: на форуме в разделе 'Сто способов смерти' четко указывалось, что прием таблеток надо сопровождать анти-рвотными препаратами, чтобы яд доставался организму, а не тазику.

Он был прав: раздел о способах смерти, карманную библию начинающего суицидника, я не читала. И еще забыла о нашем уговоре с ним и Даксаном: если кто всерьез решится отправиться на тот свет, перед этим поговорит с двумя оставшимися. Но Даксан давно уже вылетел из моего сознания и моей жизни, а Бэт… Как, интересно, смог бы меня утешить и отговорить от самоубийства тот, кто сам постоянно твердит о смерти, и только о ней одной (не считая страсти к Айви)?..

Вечером злосчастного дня — я еще не вставала, но чувствовала себя вполне сносно — мы долго болтали с Таис. Предавались воспоминаниям детства — моего, естественно.

— Помнишь, когда тебе было лет семь или восемь, я пересказывала своими словами 'Розу Мира'? Больше всего тебя вдохновил мир стихиалей. Ты заявила, что сама была стихиалью, а человеком родилась впервые. И мы еще гадали, какой именно.

— И сейчас так считаю. Мне неуютно в человеческом воплощении. Мое тело мне так же узко, как школьное платьице для взрослой тетеньки. Я и стишок твой помню по этому поводу! — Я с удовольствием продекламировала:

Стихиаль дождинок летних,

горной речки шаловливой,

или озера лесного,

или — ветра на вершине,

стихиаль чего угодно,

стихиаль чего — не важно! -

распрощавшись с жизнью вольной,

в мир людской — увы! — нырнула,

в человеческую шкурку,

в плотяную оболочку.

Как в смирительной рубашке,

в теле жить ей. Кандалами

звон сережек отдается,

груз костей ей — как вериги.

Ах, верните мне свободу!

Без свободы я зачахну,

веки бледные прикрою,

никого не осчастливлю…

Но в людском мирке свободны

лишь одни бомжи, и то лишь

после выпитой бутылки

клея или одеколона.

Ты идти в бомжи не хочешь?

Хочешь ветра на вершине?

Хочешь спать, не просыпаясь,

растворясь в виденьях звонких?

Хочешь, хочешь, хочешь, хочешь…

Можешь, можешь, можешь, можешь…

Хочешь — можешь.

Спи спокойно!

Колыбель твою качают

на Луне и на Венере.

- 'Стихиаль дождинок летних, горной речки шаловливой, или озера лесного'… - пробормотала Таис с ностальгическим вздохом. — Сейчас мне кажется, что не лесного озера, а озера городского, грязного. Ты уж извини. Озеро, в котором купаются и дети, и матерящиеся пьяные мужики. Которое равнодушно принимает в себя и чистые капли дождя, и воду впадающих ручейков, и бензин, и мочу, и плевки.

— Даже если и так. Все равно в этом озере отражается закат. И звезды. А в глубине плавают огромные таинственные рыбы.

— Пьяные мужики распугали всех рыб.

— Ты недооцениваешь глубину озера. Пьяные бултыхаются на поверхности.

— Хорошо, если так… Кстати, скажи пожалуйста, чем занимаются стихиали, кроме наслаждения своей бескрайней свободой? Всегда очень интересовал этот вопрос.

— Я бы сказала, но… Слов таких в человеческом языке нет, к сожалению.

— Ах ты, высокомерная девчонка! — Таис запустила в меня подушкой — хорошо, что маленькой и легкой. — На самом деле гораздо больше отражает твою суть другой стишок, более ранний. Мы увлекались тогда 'Вредными советами' Остера, помнишь?

Если вместо милой дочки

аист вам принес в подарок

свинохвостую макаку,

стихиаль пустынной бури,

полмешка навоза с перцем,

звонкий ряд зубов кусачих,