Элейн Каннингем - Паутина

Шакти приземлилась на ягодицы, с задранной до бедер ночной рубашкой и волосами, растрепавшимися вокруг разъяренного лица. Клянусь Маской Ваэрауна, в бешенстве подумала она, Триэль заплатит за это оскорбление!

“Добро пожаловать, жрица”, раздался холодный, и, что удивительно, мужской голос.

Жрица Ханзрин застыла. Она знала этот голос, как и все в Мензоберранзане. Желаюшие могли услышать его каждый день, когда архимаг отмечал темнейший час, обновляя заклинание на Нарбондель. Но что, подумала она с неприятным предчувствием, понадобилось от нее Громфу Баэнре? И, во имя священной тьмы, сколько еще Баэнре ей придется терпеть?

“Я счастлив принимать у себя одну из бывших сокурсниц моей дочери Лириэль. Прошу, присаживайся”, продолжил Громф, насмешливо пародируя манеры вежливого хозяина. “Уверен, здесь найдется более приятное место, чем этот ковер”. Кое-как поднявшись на ноги, Шакти привела одежду в более пристойный вид. Проявляя, насколько удавалось, чувство собственного достоинства, она уселась напротив стола архимага. Раньше ей никогда не доводилось оказываться так близко к опаснейшему Громфу Баэнре, и только с превеликим трудом она удержалась от того, чтобы пялиться на него. Он выглядел исключительно привлекательным мужчиной, молодым и полным жизни, несмотря на, по слухам, уже семь столетий растраченной жизни. Его глаза были того же редкого янтарного оттенка, как и у его дочери, но Шакти никогда не видела подобного выражения ледяной расчетливости в золотистых глазах Лириэль. Маг потянулся к колокольчику свисавшему на стене. “Желаешь вина? Или чая?”

“Нет, спасибо” без интонаций ответила Шакти. Его вежливость была скрытой, но очевидной издевкой, и гордую жрицу донельзя раздражал тот факт, что над ней потешается мужчина — неважно, насколько могущественный. “Мне не хотелось бы отнимать у тебя столько времени”.

Громф опустил ладони на стол, переплетя пальцы. “Ты такая же, как описывала тебя сестра; она говорила, что тебе свойственно быстро переходить к делу. Естественно, Матрона Триэль редко ошибается, и я с готовностью признаю, что в вопросах сельского хозяйства ты творишь чудеса. Твой вклад в восстановление ферм и стад ротов не остался незамеченным. Но я должен привлечь внимание к другому вопросу, пока нерешенному”. Архимаг протянул к ней руки, ладонями вверх. Несмотря на то, что еще мгновение назад они были пустыми, теперь между ними находилась маленькая чаша из темно-красного кристалла. Она быстро увеличивалась, пока не стала точь-в-точь такой же, как та, которую Шакти подарил Ваэраун. Жрица вперила в нее взгляд, слишком пораженная, чтобы скрыть свое изумление.

“Тебе знакома моя дочь”, продолжал Громф тем же холодным, размеренным тоном. “Однако я сомневаюсь, что ты понимаешь хоть половину ценности Лириэль. Она маг немалых возможностей. Знаешь ли ты, что я организовал и следил за ее обучением лично? Думаешь, я мог пойти на такие усилия бесцельно?”

Шакти хватило только на то, чтобы мотнуть головой, но Громф видимо счел такой ответ достаточным.

“Я думаю, ты более кого-либо другого можешь понять, как важна та, что принадлежит двум лагерям. Разумеется, я знал, что Лириэль однажды отправится в Арах-Тинилит, получит образование жрицы Лолт. Но сначала она была моей, и первые отметины на разуме всегда глубже! Лириэль предначертано стать одной из сильнейших моих опор — жрица Баэнре, которая в первую очередь все же маг. Несмотря на недавние неприятности с амулетом, она все еще может быть мне полезна”, заключил Громф. “И я хочу вернуть ее”.

Архимаг наклонился вперед, сосредоточенно глядя янтарными глазами в лицо Шакти. “До меня дошли вести, что ты ищешь помощи у созданий с элементального плана воды. Если, как ты подозреваешь, Лириэль путешествует по водным просторам поверхности, это неглупый ход. Но, если я правильно понял, твои угрозы и уговоры не возымели успеха, не так ли?”

Шакти сумела выдавить что-то вроде подтверждения. “Неудивительно. Как жрица Лолт, ты привыкла к обитателям Бездны, чья сущность — чистое зло. Те, кого ты вызывала, более многогранны; и методы работы с ними должны быть тоньше”.

Разум Шакти гудел в попытках разобраться в подтексте слов Громфа Баэнре. Как ему стало известно все это? И, куда важнее, как он собирается поступить с этим знанием?

Архмаг вытащил из пустого воздуха обрывок пергамента. “Со времени твоего визита на план воды, я пошел на немалые хлопоты, чтобы разузнать о вызванном тобой существе. На этом пергаменте записано ее истинное имя. Используй его только в крайнем случае, есть более легкие пути заполучить ее верность. Она зовет себя Искор, и ее работа — информация. Она посланница бога, которому поклоняются на элементальном плане и, вероятно, многие морские жители. Как ты угадала, Искор не согласна со своей ролью, и хочет набрать собственную силу. Так она кроме всего прочего передает информацию существам, обитающим в водах поверхности. Пообещай ей стать ее глазами и ушами в Подземье, и потребуй в ответ, чтобы она разыскала Лириэль”.

“Ты хочешь амулет”, произнесла Шакти, в основном просто чтобы выиграть время и собраться с мыслями.

Это, похоже, развеселило Громфа. “Естественно. А кто бы не хотел? Но также мне нужна Лириэль. Проследи, чтобы она вернулась живой”. Архимаг поднялся. “Это все. Ты получила всю необходимую информацию. Если тебе потребуется больше, я узнаю. Прошу, не пытайся связаться со мной напрямую. Это может оказаться… неудобным”.

Шакти легко могла представить, почему. Ей никогда и в голову не пришло бы обвинить архимага Мензоберранзана в сотрудничестве с Ваэрауном, но какие еще могли быть объяснения? Где мог Громф заполучить чашу? Или узнать так много о ее планах? Или пробиться через дарованную богом защиту на ее покоях? Да уж, она отчетливо догадывалась, почему Громф Баэнре не желает, чтобы его видели в компании двойной жрицы его сестры.

Однако какие бы силы не были в его распоряжении, какими бы познаниями он не обладал, Громфу нужен был кто-то вроде Шакти. Архимаг был привязан к Мензоберранзану задачей наложения чар на Нарбондель — честь, одновременно являвшаяся и цепью, чьи звенья выковывались заново с каждым полуночным часом.

Молодой жрице это открытие не принесло радости, поскольку хорошо известным фактом было, что никому не удавалось в делах с Громфом остаться больше, чем при своих. Если на то пошло, и выжили-то немногие. Подобный вынужденный союз не давал никаких выгод, зато представлял большой риск.

У Шакти не оставалось иного выхода кроме как согласиться с требованиями архимага. Но если обнаружится какой-то способ освободиться, она поклялась что использует его.