Николай Чугунов - Звездная магия

Сейчас же все было по-другому. В номере, даже после самой тщательной проверки, не обнаружилось ни единого датчика. Не нашлось даже паршивенькой видеокамеры, которую традиционно крепили над входной дверью — чтобы охрана отеля могла вовремя обезвредить залетного воришку.

— Ничего не понимаю, — Шор, вздохнув, кинул быстрый взгляд на барную стойку невдалеке и прищелкнул пальцами. Смуглый парень понимающе кивнул и повернулся к сверкающему хромом холодильнику — он уже успел привыкнуть к мрачному неразговорчивому старику, который пил исключительно красное пиво, на чай оставлял ровно пятнадцать процентов суммы и ни с кем не разговаривал.

— Ваше пиво, — над стариком нависла крепкая фигура в шафранной мантии.

— Спасибо, — старик, коротко кивнув, забрал у сектанта ледяную банку. Тем, кто знал Шора получше, этого было достаточно: «Шеф не в духе — лучше его не трогать». Впрочем, жрец был не столь искушен в физиогномике или, может, ему просто хотелось поговорить?

— Вы чем-то расстроены, — сектант, окинув взглядом жилистую фигуру Шора, уселся прямо на раскаленный песок. — Это неправильно — грустить на курорте.

— Это вас не касается, — старик, не торопясь, допил банку и отточенным движением отправил ее в мусорку у самой стойки.

— Наш долг — следить, чтобы нашим гостям было хорошо, — жрец и не думал уходить. — Еще?

Шор недоуменно моргнул. Это казалось чудом — только что в руках назойливого сектанта не было ничего, как вот она — банка «Рубина», его любимого пива! Холодная, вся в капельках конденсата, только и ждет…

— Если вы не возьмете его прямо сейчас, оно согреется, и я буду вынужден заменить банку, — терпеливо пояснил жрец. — Мои принципы запрещают поить наших гостей теплым пивом, — он скорчил забавную гримаску. — Только не на Лючии.

— Как интересно, — старик, забрав банку у сектанта, принялся ее осматривать, ища какой-нибудь подвох. Банка выглядела совершенно обычно — от зеленого колечка на крышке до слегка смазанной даты на донышке. Именно это убедило Шора в реальности происходящего — так случилось, что старик знал, отчего штамп так выглядел: именно в его порту разбился транспорт с новой техникой для пивзавода. Штамповальная машина оказалась повреждена меньше всего, и единственным дефектом, который остался от аварии, была чуть смазанная дата. Впрочем, даже это исчезло через месяц, когда подвезли запчасти.

— Лючия хранит массу интересного, — отозвался жрец, доставая из-под мантии еще одну банку. — И все это для того, чтоб вы могли себя чувствовать хорошо. А вы себя чувствуете плохо, и это меня угнетает. Я могу помочь вам?

В ремонтном ангаре оказалось невообразимо холодно. Высокий складчатый потолок зарос гирляндами сосулек, пол едва проглядывал сквозь наслоения матового льда, а широкие ворота в конце зала прикрывал могучий сугроб.

— Надо, — зубы гнома выдали барабанную дробь, — надо было одежду искать! А не б-б-бата…

— Так что ж ты не попросил, а? — хмыкнул некромант, ежась на ледяном сквозняке. Коридор уже полностью затянуло морозным туманом, и гном, взвыв, отскочил подальше от люка.

— Я туда не полезу, — Гарин скорчился на полу, который уже начала покрывать изморозь. — Что хочешь делай.

— Что хочешь, говоришь? — хмыкнул чародей. Гном сглотнул. — Ладно, не дергайся. Как выглядят эти твои… батареи?

— Без понятия, — Гарин начал медленно отходить подальше от двери в ангар. — Если б увидел — сразу узнал бы.

Колдун с горечью подумал, что зря в свое время не прослушал курс трансфигурации. Тогда умение превращать оппонентов в жаб, сусликов и прочих тихих животных казалось ему чрезмерно распространенным, а оттого недостойным элиты. Теперь он об этом жалел — идея превратить Гарина в полярную лису, а потом обшарить с ней промороженный насквозь отсек казалась ему невероятно соблазнительной.

— Ясно, — холод из открытой двери стал нестерпимым, и некромант с сожалением закрыл люк. — Предлагаю вернуться — что-то эти сугробы кажутся мне чересчур подозрительными.

Как-то незаметно разговор с сектантом становился все более и более задушевным. На столике в номере стояла уже целая батарея разнокалиберных бутылок с разноцветными наливками, а стоящий в углу объемистый мусорный бак, захваченный с улицы, уже до половины заполнился остатками разнообразной закуски.

— Третья догма гласит — Лючия является истинным домом для всех, — вещал жрец. Его речь ничуть не потеряла в качестве от обилия выпивки — разве что паузы между словами стали подольше.

— И потому вы держите такие цены? — Шор вспомнил цены на жилье, и его передернуло.

— Это проверка. Когда настанет Час спасения, в Колыбели укроются лишь достойные.

— Что за Час?

— Спасения, — сектант, выдохнув, выпил стопку бледно-розовой жидкости. — Он был предсказан.

— Не люблю пророчеств. Они никогда не сбываются, — старик обиженно надулся. — Сколько денег на это просадил…

— Да? — глаза жреца сверкнули. — Предсказатели не имеют благословения Матриарха, так что я не удивлен.

— А сами-то как? — хмыкнул Шор. Он обрадовался, как ребенок, уловив возможность подловить собеседника на противоречии. — Самим-то можно, нет?

— Никакой предсказатель не имеет благословения, — твердо отозвался сектант. — Прозревать будущее может лишь богиня. Именно потому она всеведуща.

— Как интересно, — отозвался старик. — И насколько далеко простирается ее всеведение?

— Он видит все, — убежденно отозвался жрец.

— Это все вопрос трактовки, — Шор, скорчив презрительную физиономию, пренебрежительно махнул рукой. — А как начнешь докапываться — то не так, тут не сходится, и получаем подгонку фактов.

— Седьмая догма гласит: если истина скрыта мраком неверия — дай неверному доказательства, какие он просит, — сектант гордо выпрямился.

— Ты сводишь меня к своим друзьям, те покажут мне ваши святые книги, якобы написанные вашей богиней — а на самом деле, творчески переработанные новости за прошлый месяц, так? Видел такое. Изобретательно, не спорю. Но не аргумент.

— Богиня сама предскажет тебе все, что захочешь, — четко сказал сектант. — Сама Пресвятая Лейна. Лично. Это тебя устроит?

— Девушка, в которую вселилась эта ваша «богиня»?

— Сама Лейна.

Шор почувствовал, как ему вдруг стало неуютно — словно в комнате резко похолодало. Потратив несколько лет на паранормальные опыты, он уверился, что окружающий мир вполне можно описать языком науки — но теперь ему давали шанс убедиться в обратном.