Артур Грэм - Рождество или Библия волшебника

— Какая глупость, какой вздор! — завопила Королева. — Я уже не говорю о том, что они… простые смертные!

— Ну и что. Пусть живут и будут счастливы. Если мне было уготовлено Судьбой умереть, пусть так и будет. Мы ничего не можем решать. Ты сама говорила. Это наши ценности, которые мы должны оберегать.

— Если ты не согласишься, ты умрёшь. И кого мне тогда оберегать?

— Кирилла и Катерину…

— Опять вздор!

— Я так решил. И пусть будет так. Смирись.

И Королева закричала так, что выбило окна в больнице, а по стенам пошли трещины. Кирилл, разъявившись, покинул здание.

Он появился на башне самого высокого моста в АйсГраде. Его обдувал сильный холодный ветер. Медленно падал снег. Где-то внизу веселились толпы людей. Туристы, наверняка, не часто наблюдали, как сжигают людей. Да и не увидят больше никогда. Это поколение — точно. Для многих всё кажется весельем. Никому в голову не придёт, что это может приносить страдание. Да, сгорать не больно, помнил он слова Доброслава, но как же тяжело осознавать, что больше не увидишь человека, которого любишь. А то, что это любовь, Кирилл уже знал наверняка.

— Так вот, что задумала Королева, — размышлял он вслух, усевшись на каменную плиту. — Хотела провести какой-то ритуал? Хотела, чтобы кто-то погиб? Поэтому было совершено нападение на Катину семью?

Похоже, Кирилл не усвоил урок произношения слов. Его сознание погрузилось в вихрь белого снега, уносящего на несколько дней назад.

И вот он уже стоит у Катиного дома. Наблюдает за тем, как девушка выгуливает собаку.

— Доброслав. Он знал её, — сказал Кирилл сам себе. — Но почему же не подошёл? Почему не заговорил? Следит, как голодный волк за своей жертвой. Может быть, присматривался к ней? Знал обо всём наперёд?

И тут картинка сменилась. Пошёл сильный снег. И Кирилл почувствовал на своих устах губы Катерины. С заклеенными заледеневшими ресницами она целовала его.

Парень снова вернулся в своё тело.

— Значит, он знал её до меня, — губы наполнились приятным экстазом после тёплого поцелуя.

Кирилл издал крик, подобный тому, что издала Королева. Он поднялся на камень, на котором сидел и сделал шаг вперёд. Как метеор, устремился вниз, туда, где через мост ехали автомобили, направляясь с одного берега на другой. В ушах издавался неведомый ранее свист. Кирилл никогда не слышал такого свиста. Манящий, успокаивающий.

Теперь всё будет не так, как раньше, теперь всё изменится. Теперь Доброславу не придётся умирать — ведь его некому будет заменить. Или нет? Кирилл закрыл глаза.

— Вы хотите, чтобы меня бросили на съедение стае голодных собак? — Ева говорила, сведя зубы. — Чтобы растерзали меня?

— Я жив? — Кирилл приоткрыл правое веко.

— Ну, я-то точно не умерла, — рассматривала свою одежду Ева. — Но к этому всё идёт, если мы опоздаем на бал.

Девушка схватила Кирилла за рукав, и они мигом перенеслись в Александрийский дворец, куда устремился весь высший свет не только АйсГрада, но и соседних городов.

Парень очутился на балконе большой комнаты, где суетились королевские портные. Они тут же обошли его со всех сторон, принявшись подгонять праздничный наряд под нужные размеры.

— Shapira! Шикарно! — влетел в комнату чернокожий мужчина, который организовывал бал. — Вы будете блистать!

Но Кириллу было не до веселья. В полночь должен был сгореть дорогой ему человек, да и Катя, похоже, разозлилась на него. Она так и не появилась. Почему всё так сразу свалилось на него одного? Какого дьявола?

Мужчина начал хлопать в ладоши.

— Ребятушки, посмелее! Больше эпатажа! Больше гламура! Больше эстетики!

К входу подъезжали автомобили. Из них выходили дамы в роскошных платьях в сопровождении элегантно одетых кавалеров. Каждая пара была красивее предыдущей. Вспышки фотокамер. Салют над городом. Всюду грохот и музыка.

— Через двадцать минут у Вас будет коронация, — подошла Ева ближе к наблюдающему из окна Кириллу, — а ровно в полночь церемония сожжения и начало бала.

— Можно тебя на секунду? — пальцем он позвал Еву. Та подошла, мешая портным выполнять свою работу.

— Что?

— Ты можешь отменить тот ритуал, который проводила?

— Нет, конечно, — девушка была в смятении. — Это невозможно.

— Как это?

— Вот так, — шептала она, подойдя ещё ближе, чтобы лишние уши остались без ужина.

— Есть способ отмены?

— Наверное, есть, на самый крайний случай. Не знаю. В любом случае, до коронации осталось пятнадцать минут. И за такое короткое время никакое заклинание не сможет вступить в силу. Да и в Новый год никто не будет рассматривать заявление, — оправдывалась она.

— А если я не пойду?

— Да что происходит? — она снова свела зубы, говоря громче.

— Пойдём! — он повёл её в угол комнаты.

— Ну…

— Ребятушечки! — подбежал к ним чернокожий мужчина. — Как же так? Осталось всего ничего, а вы здесь сюси-пуси устраиваете!

— Мы быстро, — зло отрезала Ева и повернулась к Кириллу.

— Что сделать, чтобы Доброслав остался жив?

Девушку будто перекосило.

— Мне известен только один способ. Но он не совсем законный. Я изучала его на…

— Переселение душ? — перебил её парень.

— Откуда ты знаешь? — Еву перекосило сильнее.

— Долго рассказывать. А ещё способ есть?

— Если и есть, то мне о нём не известно.

— Остаётся только ждать? — он произнёс эти слова с последней надеждой.

— Жертвоприношение в этой стране не считается чем-то страшным. Тем более Доброслав заберёт на себя часть грехов…

— Чего-чего?

— Я отберу его у тебя, — подбежал мужчина с ножницами в руке. Он отрезал всё лишнее в наряде Кирилла, а так же торчащие во все стороны нитки. — А где стилист? Где парикмахер? Почему всё так не слаженно? Где все?

В комнату въехала девочка на самокате.

— Много будете знать, дяденька, скоро состаритесь! — и поехала дальше по своим делам.

В суете готовили к коронации нового руководителя страны.

В Большом зале собрались гости. О чём-то перешептываясь, они пили вино, бросая друг в друга неискренние улыбки. Кто-то здоровался, кто-то обсуждал рабочие моменты в министерствах, а кто-то уже перепил шампанского, расслабляясь в креслах у фортепиано.

Кирилл начала церемонии ожидал в соседней комнате, волнуясь и переваливаясь с ноги на ногу. Его подбадривала Ева тёплыми словами.

В комнату тихонько вошла Катя, держа в руке белый конверт.

— Он сказал мне, что это не твоя вина, — она обняла Кирилла крепко, часто всхлипывая носом.