Кирилл Клеванский - Чернокнижник. Черная Месса

— И как же его возраст не определили?

— А я на ученого похож? Наверное по какой‑нибудь сугубо таинственной и не менее магической причине.

Алекс закатил глаза — Керк его несколько утомлял.

— И, наверняка, без книги этот меч не обладает никакими свойствами.

— Смекаешь! — каркнул Керк. — чтобы "пробудить" клинок — нужно специальное заклинание, которое Хартия посчитала слишком опасным.

— Опасным дли Искариотов? Хартия позаботилась о том, чтобы никто не смог разрушить их клинки?

— Нет, о том, чтобы никто не начал жрать души людей. Меч Каина, без малого, превращает душу человека в черную энергию. Черную Волю, если тебе так удобней. И ею подпитывает хозяина. Чем больше зарезал — тем сильнее стал сам.

Алекс передернулся.

— Терпеть не могу вампиров, — прошипел он, вспоминая сцену в баре.

— Понимаю, — съежился Керк. — Что же до Локсли и его прелестной любовница — им нужна книга сама по себе. Знания, ритуалы, заклятья и прочая чернейшая магия.

— Властолюбцы?

— Все маги в какой‑то мере властолюбце. Но здесь дело не во власти, а в силе. А среднестатистический маг за лишнюю крупицу силы продаст не только мать родную, но и любого другого, не менее родного человека.

— Жутко.

— Реально. И тебе в этом "реально" дальше вариться. Так что уясни для себя одно — громя бары, гоняя наперегонки по Нью — Йорку, взрывая Искариотов ты привлекаешь внимание. А для очень большого количества магов это как красная тряпка на быка.

— На самом деле быки реагируют не на цвет, а на мельтешение, — поправил Алекс.

— Умник, — фыркнул Керк.

Дум закончил с ногами и откинулся на спинку стула. Все тело ныло и болело. Но совсем не так, как болело бы у нормального человека. Видимо магия все же с ним что‑то сделала, раз он смог провернуть все это.

— Ладно, говори уже, — вздохнул Дух, усаживаясь на плечо Алексу.

— Говорить… что?

— Ой, не делай мне ха — ха — ха. Я как прилетел, так на тебе лица нет.

Дум пощупал свои щеки и нос.

— Да вроде не месте.

Ласточка склонила голову на бок и чуть округлила глаза — бусинки.

— Серьезно? Слушай, я же не просто так зовусь Проводником. Выкладывай давай. Мы, если эти два дня переживем, еще очень долго будем вместе. Не стоит начинать с плохого старта. Давай вообще начнем заново, — Керк прокашлялся, перепорхнул на стол и на манер офицеров прошлого века, прижал крыло к поясу (ну или к тому месту, где он должен быть) и щелкнул коготками. — Меня зовут Кершмильцектон — герха — альконет’эрно — тортамеркомперк. Дух неба и земли, один из ста двадцати потомков Сидхе, последний из Ираф. Властью и правом Великого Змея назначен Духом Проводником. Все удостоверяющие документы в наличии и вовремя заверены. Имеется лицензия на полеты в любом воздушном пространстве. Для друзей — просто Керк.

— И много людей тебя называют Керком?

— Пока только один, но я не собираюсь останавливаться на достигнутом!

Напарники переглянулись и засмеялись. Алекс давно так не смеялся. Чтобы до слез и боли в животе.

— Теперь твоя очередь.

Юноша тоже прокашлялся и, немного прихрамывая, поднялся со стула.

— Александр Думский. Маг поневоле.

— И что же тебя, мой новоявленный друг, беспокоит?

Алекс тяжело опустился на стул и прикрыл глаза. Перед его глазами в очередной раз пропыла сцена, в которой тело Искариота падает на газовую трубу. Даже если остальные спаслись от взрыва, то тому бедолагу осколок трубы пробил легкое. И не просто пробил — а проделал дыру размером с тенисный мяч.

— Я убил человека.

Какое‑то время в доме висела тишина.

— Магией? — неожиданно строго спросил Керк.

— Технически и де — юре — нет.

Прозвучал облегченный выдох.

— Тогда ничего страшного.

— Ничего страшного?!

— То есть я хотел сказать — какой кошмар! Какой ужас! Да как ты мог!

Думский вновь закатил глаза.

— Мне сейчас не до шуток. Я ведь, проклятье, не кошку переехал!

— Да, ты прав — кошку было бы жаль.

— Керк… — угрожающе протянул Алекс.

— Нет, ну а что ты от меня хочешь? Я не падре, чтобы читать тебе проповедь или исповедь. И не психолог, чтобы копаться в твоем котелке. Убил — значит так был необходимо, чтобы выжить. И, если честно, я думал, что для понятия таких истин у тебя мозгов хватит.

— Хватит, — согласился Алекс. — Но меня беспокоит другое.

— И что это?

Дум устало помассировал виски.

— Я ведь не какой‑то командос. И даже в армии не служил! Нет, в тире бывал, но это не сделало меня способным задушить младенца в постели.

Керк вежливо ждал, не перебивая.

— Я убил человека, Керк. И должен был что‑то почувствовать. Угрызение совести. Может представить, как на его могиле будет плакать мать. Ну или хотя бы как его верный пес не дождется на вокзале…

— Это ведь Хатико?

— Да я просто к слову, — отмахнулся парень.

Вновь ненадолго повисла тишина.

— А ты что‑то почувствовал?

Алекс задумался.

— Немного сожаления? — предположил он. — Нет, не то чтобы я гордился этим или наслаждался… просто… мне просто все равно.

Керк хлопнул крыльями и в очередной раз вернулся на каминную полку. Видимо он все же очень любил летать.

— Магия — это не кролика из шляпы доставать, — тяжелым тоном произнес Дух. — Все имеет цену, Алекс. Да даже чтобы выиграть в лотерею, тебе сперва надо потратиться на билет. А ты выиграл не просто пару миллионов долларов — ты получил новую жизнь! Естественно это будет иметь свою ценую. Особенно когда дело касается черной магии.

— И что теперь?

— У меня нет ответов на все вопросы, парень. Я просто Проводник. Но одно сказать могу точно — почаще вспоминай об этом. Вспоминай, что делая что‑то хорошее, ты эти кому‑то помогаешь. А делая что‑то плохое — вредишь. Помни, что от убийства должно тошнить, а от любви — гореть сердце. Дождь должен вызывать тоску, а солнце — радость. От вина чуть кружиться голова, а от водки… ну, — снова тошнить. Просто вспоминай почаще, что такое быть человеком, а не единственном охранником для Черной Мессы. И, в качестве последнего совета, — пореже называй себя Александром Думским. Хочешь ты того или нет, но в тот день в Ломбарде, Саша Думский умер. Он не выжил — его убили. А вместо него на свет появился Алекс Дум.

— Что‑то вроде улучшенной версии? — улыбнулся парень.

— Ну, улучшена она или нет — мы узнаем потом. Да и вообще — чтобы это узнать, нам надо сперва выжить.

— Кстати об этом. Я тут кое‑что прикинул и выстроил подобие плана.

— Подобие? — брезгливо переспросил Керк.