Алексей Ворон - По запаху крови

Сердце Морейн замирало от страха и любопытства. Вновь ей предстояло приблизиться к манящей и недоступной магической силе. Морейн вошла вслед за Ривой в малоприметную дверь в одном из коридоров замка. За дверью тянулись темные пещеры, переходя одна в другую и образуя анфилады. Морейн поняла, что они оказались внутри горы, частью которой являлся замок. Единственным освещением был факел в руках Ривы, дающий неверный свет, от которого разбегались во мрак смутные отблески, вырисовывая на неровных стенах причудливые и таинственные тени. Сверху свисали каменные сосульки, и с них канала вода, отдаваясь гулким эхом.

Пройдя сквозь несколько подобных пещер, они очутились в просторном чертоге, посреди которого возвышался огромный каменный трон. К нему вели широкие потрескавшиеся ступени. дальше тянулся узкий коридор с множеством дверей. Рива толкнул последнюю, дубовую, окованную железом дверь и жестом приказал принцессе войти. Она оказалась на маленькой площадке между двумя лестницами. Одна вела наверх и заканчивалась очередной дверью, другая круто уходила вниз в темноту. Из нижнего прохода тянуло гнилью и страхом.

Рива начал подниматься наверх, а Морейн немного задержалась на этой площадке, невольно представляя, как однажды ей придется спускаться вниз по лестнице, нырявшей во мрак. От этих мыслей ей стало не по себе, и она поторопилась вслед за своим проводником. Обшарпанная сырая лестница упиралась в низкую незапертую дверь. Нагнувшись под ее аркой, Морейн вошла, а Рива остался снаружи.

В свете факелов принцесса разглядела полукруглую комнату-пещеру с узким, как бойница окном, продолбленным в толще горы. Посреди комнаты стоял огромный стол из почерневшего дерева. В кресле с высокой спинкой и позолоченными подлокотниками торжественно восседал жрец в длинных одеждах. На спинке кресла сидел крупный уродливый ворон, тяжелоклювый и мрачный. Он открыл один глаз и неодобрительно сверкнул на Морейн черной бусинкой.

Стены комнаты были увешаны гобеленами, а весь пол застилали мягкие и пушистые ковры, отчего все звуки становились приглушенными, а помещение казалось уютным и теплым. Вдоль стен стояли сундуки, покрытые тканью. Кроме входа, в комнате было еще три двери, ведущие в какие-то внутренние помещения. У дальней стены находилось большое возвышение, застеленное шкурами и разноцветными подушками. Посреди комнаты на небольшом каменном постаменте полыхал очаг, огонь в котором поддерживал тщедушный юноша, юркнувший за одну из дверей, когда вошла гостья.

Все вокруг было завалено книгами, свитками, баночками, ступками и прочими предметами, не оставляющими сомнений в роде деятельности хозяина. Это был рабочий кабинет друида, его лаборатория и библиотека. «И спальня», — добавила про себя Морейн. Гвидион чуть заметно ухмыльнулся, и Морейн запоздало спохватилась: она забыла маскировать свои мысли. И снова начала твердить про себя детский стишок, и опять заметила ухмылку жреца.

Изучив обстановку, Морейн с удовлетворением убедилась, что отрубленных человеческих голов здесь нет. «Тара сама выдумала все эти глупости», — оптимистично подумала принцесса.

Морейн легко справилась с возложенной на нее обязанностью, каракули в древней книге послушно выстроились в руны, но читать их была способна только она сама. Гвидион, даже выглядывая из-за ее плеча, когда она читала книгу, видел только бессмысленную вязь. Пришлось Морейн самой переводить книгу на греческий, на котором Гвидион и вел все свои записи. Так Морейн оказалась среди его помощников, сначала только корпя над древними языками, а потом и над другими трудами, до которых у самого мага не доходили руки.

Помощник и ученик мага, юноша по имени Инир, происходил из знатного рода одного из поэннинских вождей и был взят Гвидионом в обучение. Коротко стриженный, белобрысый, с еще ломающимся голосом, Инир изо всех сил старался угодить своему наставнику и господину в надежде получить посвящение и стать друидом. Он очень стеснялся своих коротких волос, не желавших отрастать после перенесенной болезни. Короткие стрижки носили рабы и слуги, а Инир был благородного происхождения и не забывал объяснять это каждому, кто еще не был с ним знаком.

Между Иниром и Морейн с первого же дня установились напряженные отношения. Иниру не хотелось уступать свою работу этой странной женщине, а обнаружив, что в знании языков и умении толковать сложные места в рукописях она превосходит его, юноша начал почти по-детски ревновать к ней мага. Стоило только Гвидиону обратиться Морей с какой-нибудь просьбой, как Инир, опередив девушку пытался сам выполнить его пожелание. Но в целом Инир был не злобен и не завистлив, а потому искренне старался быть лучше Морейн, но не вредил ей.

Кроме Инира и Ривы, в кабинете Гвидиона появлялось еще одно живое существо. Огромный черный ворон, взъерошенный и злой, любитель восседать на спинке кресла своего хозяина. Звали птицу — Ворон. Он часто улетал куда-то через узкое окно и тем же путем возвращался. Гвидион позволял Ворону садиться к себе на плечо, птица что-то шептала ему, глаза жреца светлели, а лицо добрело. Он кормил Ворона мышами и прочей мелкой живностью, позволяя есть со своих рук. К другим людям Ворон относился с презрением и ненавистью. Руки Инира, которому приходилось ухаживать за птицей, были изодраны в кровь. Риву Ворон побаивался, неодобрительно поглядывал на его секиру, но и тому иногда доставалось. Однажды Ворон клюнул Риву в плечо, оставив ему на всю жизнь глубокую, вечно гноящуюся рану. Клюв у птицы был твердый, как меч.

Инир был бы рад, если бы Гвидион приказал принцессе ухаживать за своим любимцем, вот в чем он, бесспорно, уступил бы ей первенство. Но Гвидион не доверил ей свою жестокую птицу и был удивлен, обнаружив, что Ворон не только не обижает Морейн, но даже испытывает к ней симпатию. Ворон садился к ней на плечо и никогда не ранил ее когтями. Инир злился: он чистит клетку Ворона, кормит его мелкой дичью, ухаживает за ним, убирает помет, который птица оставляет, где попало, и никакой благодарности. А эта женщина ничего не делает, только погладит черное чучело по голове своим тонким пальчиком, поиграет с ним на глиняной дощечке, где Ворон любит оставлять следы, что-то пошепчет ему, и вот уже птица сидит у нее на плече, спрятав свою огромную голову в пышных волосах принцессы. Ей, Морейн, достается его нежное воркование, ему, Иниру. — только суровый взгляд черных бусин из-под взъерошенных перьев. Но случались и более странные вещи. Однажды, когда Инир в очередной раз разругался с Морейн и, позабывшись, повысил на нее голос, Ворон слетел со спинки кресла, где до этого дремал, и, налетев на юношу, клюнул его в руку.