К. Миллс - Зимний мир

— Вам нужно вымыться, прежде чем мы представим вас герцогу, — резко проговорил он. — Минуту!

Он быстро повернулся и постучал в дверь аббата.

Я с благодарностью посмотрела на префета.

— У меня есть сестра, — пробормотал он, затем отвернулся и стал внимательно изучать паутину на стыке стены и потолка.

За дверью снова послышались крики и спор, а потом она открылась, и аббат нехотя сделал мне знак рукой, чтобы я вошла.

— Ни слова, — грозно произнес он, — ни единого слова. Вы никогда не были в Бревене.

Он показал на маленькую дверь в углу своей роскошной комнаты.

Я сразу же поспешила туда. Удобствам здесь придавалось гораздо большее значение, чем у нас в Онтаре. Я и не представляла себе, что начальники Дома Уединения живут в такой роскоши. Но потом я подумала о тетушке Альбе и поняла, что не все они так живут. В конце концов, все это не имело сейчас абсолютно никакого значения. После стольких мучительных часов я наконец почувствовала облегчение и смыла с себя многодневную грязь, если не со всего тела, то, по крайней мере, с открытых его частей. Если мне суждено было отправиться к Ричарду, то я хотя бы не должна была идти к нему грязной.

Я не посмела слишком долго заниматься своим туалетом. Мне не хотелось встречаться с Ричардом Харланом, хотя я и слышала о его обаянии. Умение очаровывать собеседника совсем не обязательно при общении со взятым в плен врагом. В конце концов командир отделения бесцеремонно открыл дверь и вытащил меня из комнатки.

— Ни слова, — напомнил он мне, волоча к выходу по ковру, покрывавшему пол в кабинете аббата.

За лестницей, по которой мы поднимались сюда, находился лифт. Мы сели в него. Лифт двигался быстро и почти незаметно. Это было очень удобно для солдат, так как они вообще не имели права находиться в Доме Уединения, никогда. Я подумала о законных гостях этого Дома. Вероятно, они сейчас ужинали. Интересно, знают ли они, что здесь есть солдаты Ричарда?

Лифт начал спускаться вниз. Это меня очень удивило. Я думала, что комната Ричарда находилась где-то наверху и что она была пышно убрана. Двери лифта открылись, и я увидела тускло освещенный коридор. В дальнем правом углу его стоял солдат харлановской армии. Свет, шедший из бокового коридора, ярко освещал его фигуру. Увидев меня и солдат, он поднял руку.

— Ждите здесь, — приказал командир отделения, — а я узнаю, каковы будут приказания моего лорда.

Он побежал по коридору и скрылся за поворотом. Я вытащила руки из рукавов и прижала их к телу. Все это можно было сделать практически незаметно благодаря глубоко вырезанным рукавам этого одеяния. Теперь же, когда руки мои не были видны, я крепко сжала их в кулаки, чтобы никто не заметил, как я напугана. Моим щекам было холодно, и я чувствовала, что сильно побледнела, но я знала также, что из-за слабого освещения это не будет заметно. Однако дрожание рук я могла скрыть, только спрятав их.

Снова появился командир отделения. Рядом с ним шел Ричард. Он приблизился ко мне, двигаясь бесшумно и грациозно, как кошка, и низко поклонился — гораздо ниже, чем было необходимо или даже требовали приличия. Возможно, он сделал это, чтобы мне был лучше виден его поклон из-под опущенного на глаза капюшона.

— Леди Катрин! Как я рад видеть вас.

Красивым плавным движением он опустился на колени и поднял мою руку к своему лбу. Точно таким же жестом, выражавшим глубокое уважение, он приветствовал и мою мать на том самом заседании Совета, на котором он убил ее. Поднимаясь с колен, он выразительно посмотрел мне в глаза, и я поняла, что он тоже помнит об этом. Не только помнит, но и напоминает мне, что уже убил одну женину.

Ричард посмотрел через мое плечо.

— Где Эннис?

Мне захотелось сбросить капюшон и прямо посмотреть ему в глаза, но я не осмелилась. Его люди надели на меня этот капюшон, и я должна оставаться в нем, пока Ричард не прикажет снять его.

— Мы… мы расстались с ним несколько дней назад, милорд.

Он нахмурился.

— А ваша очаровательная дочь?

— Я тоже не знаю, где она. Муж имеет право не сообщать мне, где он находится, — сказала я со слезами в голосе.

Ричард пристально посмотрел на командира отделения.

— Это правда, милорд. Одоннел — мастер выведывать подобные тайны, однако ему так и не удалось узнать, куда делся предатель. Если бы эта леди знала, она бы обязательно сказала ему. Однако она ничего не сказала ему.

Ричард сбросил с меня капюшон.

— Остались какие-нибудь шрамы? — спросил он командира отделения, внимательно разглядывая мое лицо. Он кивнул человеку, державшему фонарь, чтобы тот подошел поближе.

Командир отделения отвесил Ричарду низкий поклон.

— Он знает ваши вкусы, милорд. Остались лишь незначительные синяки и ушибы, но они уже зажили.

— Хорошо, — Ричард поднял вверх мое лицо и посмотрел на него. — Я не торгую бракованными товарами, — глаза его были холодными, как у змеи. — Если Гаррен все же повредил что-нибудь, боюсь, что мне придется отказаться от моего плана мести вашему Дому и отдать вас моим людям.

Я вспомнила цыганок и задрожала от страха. Ричард заметил это и холодно улыбнулся.

— Я вижу, вы все поняли.

Он отпустил мой подбородок. И маска жестокого и отвратительного политического интригана мгновенно сменилась у него на лице очаровательным выражением певца чудесных баллад, мужчины, о котором мечтали сотни женщин. Он обнял меня.

— Четыре года назад я надеялся, миледи, что война между нашими Домами прекратится. — Он говорил вкрадчиво и очень соблазнительно. Рука его обвилась вокруг моей талии. Он наклонился и зашептал мне на ухо. — Есть другой способ прекратить нашу вражду.

Он прижал меня к себе и поцеловал так, что этот поцелуй не оставлял сомнения о его намерениях.

Солдаты, стоявшие вокруг нас, фыркнули или прикрыли рты ладонями, чтобы скрыть усмешку. Мне стало нехорошо от мысли об этом. Ричард выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз. В свете, исходившем из бокового коридора, мне хорошо было видно его лицо. Оно не выражало никаких чувств. Я не сомневаюсь, что это представление и непристойные размышления о том, что он будет делать, когда мы останемся наедине, были предназначены для того, чтобы повеселить его гарнизон и всех членов семьи Харлана.

Лицо его потемнело, и он снова наклонился, чтобы поцеловать меня. Совсем не думая о приличиях, он одной рукой взял меня за бедра и крепко прижал к себе, а другой — стал нащупывать пуговицы на моей одежде. Как я обрадовалась тогда, что на мне было платье с застежкой на спине! Вдруг он снова быстро убрал руки и повернулся к командиру отделения.

— Отведите эту леди в приготовленные для нее комнаты. Завтра утром в час открытия заседания Совета я собираюсь воспользоваться своей способностью производить потомство.