Ольга Мяхар - Дневник Влада Жирковийского(СИ)

Пока я думал, в тарелке с бульоном оказалась черная морда щенка, который с фырканьем, начал активно лакать еще теплый суп. Ну и отлично. Ему в медсестер как раз-таки влюбляться можно.

- Ты чего бледный? Тоже анемия? - решил я отвлечь Славу от молчаливого созерцания собачьей трапезы.

- Нет. Я достал деньги и все организовал. Завтра у тебя начало курса химиотерапии. Потом операция по пересадке костного мозга. Антибиотики идут дуплетом.

Помолчав, он сел и устало потер переносицу. Мне стало его жаль. Надо же... обо мне еще никто так не переживал. Даже и не помню, когда в последний раз я болел, а кто-либо сидел рядом и кормил меня супом. А теперь сразу и кот и пес. И друг...

- У меня в квартире под тумбочкой доска отходит... там рубины. Все. Я спрятал на всякий случай. Бери, окупишь расходы... я надеюсь. - На меня смотрели холодно и чуть вопросительно. - Я не пойду на операцию. И на химию не пойду. Ты уж извини. Но сегодня первый день, когда я чувствую себя неплохо. Сравнительно, конечно, но неплохо. И мне не хочется доживать свои дни, то и дело сгибаясь над унитазом, с катетером под одеялом и...

Я помолчал. Комок в горле никак не хотел рассасываться. Глаза щипало. Больно это... надежда - это всегда больно. И кто бы мог подумать, когда я стоял на табуретке и пытался повеситься, что всего через пару месяцев буду так отчаянно хотеть жить. Что будет ради кого жить. Щенка жалко... привязался я к нему. Сдохнет один. Он не из тех, кто может привыкнуть к другому человеку. А может и привыкнет. Кто знает.

Когда глажу его по теплой, черной шерстке... пузо уже круглое, ребра не так прощупываются, да и вырос он... немного, но все же. Думаю, и впрямь, будет крупным. Как спаниель. Или далматинец.

- Слава.

Дрогнув, выныриваю из ощущений и смотрю на Славу. Кажется, он похудел за эту неделю.

- Тебе пора, Слав. Не обязательно смотреть на то, что будет дальше. Прости за пафос, но подыхать предпочитаю один. До дома мне только катафалк закажи. Пущай положат там, где взяли и оставят лекарств побольше. Ну, антибиотиков там и прочей фигни. А дальше я сам, ладно?

- Дурак ты. Я тебе жизнь предлагаю. - Со злостью.

Усмехаюсь и кое-как сажусь. Блин, как же задолбала слабость. И снова тошнит. Ну и ладно. Мелочи это.

- Знаешь... спасибо. Только сам-то веришь, что выкарабкаюсь? - на миг на его лице появилось такое выражение, что мне стало жутко. Впрочем, прикрыв глаза, я продолжил, решив не обращать внимания. - Да ты и сам что бы выбрал? Еще пару недель дома среди своих вещей с котом? Или подыхать среди трубок и шлангов, месяцами загибаясь от тошноты, рвоты и боли? И только чужие лица вокруг, которые рядом только пока есть деньги. Это ведь не грипп и не перелом. Это четвертая стадия! Ты извини, но...

Влад, не дослушав, встал и вышел. Мрачно смотрю ему вслед, понимая, что мне, скорее всего, все же проведут операцию, причем сегодня и, если я продолжу в том же духе - без наркоза. Ну и ладно. Посплю, пожалуй. Больше тут, собственно, делать нечего.

Четверг

08:05

Ура! Я победил! Гордо еду в катафалке обратно в сторону дома, предвкушая трогательную встречу с котом. Напоследок со мной провели внушительные беседы, раз пятнадцать уточнили, точно ли я решил сдохнуть. Я с уверенностью кивал, готовый согласиться на все что угодно, лишь бы смыться отсюда. В итоге порешили так: лежать буду дома, но раз в день ко мне выезжает врач и контролирует степень дохловатости. Я не против. Только верните меня на мой диван и вручите пульт от телевизора. А то эти книжки уже поперек горла застряли.

08:43

Кот и впрямь был рад. А квартира сияла чистотой, наведенной приходящей уборщицей.

Меня трогательно возложили на диван, укрыли пледом, попросили выздоравливать и отчалили только после того, как я отвалил нехилую пачку чаевых. Ну и ладно. Зато свалили, и больше никто не роется у меня в холодильнике. Славы не было. Я и вчера его весь день не видел. Наверное, внял моему совету и решил свалить пораньше. Оно и верно. Вряд ли я помру красиво, в облаке из роз, источая запах ванили. Скорей всего будет грязно и неприятно.

И я совершенно не хочу, чтобы мне кто-либо таким видел.

С собакой, что ли погулять? А я способен? А то! Я еще и не такое могу.

Пятница.

Дома я, прямо скажем, ожил. Хожу в магазин, выгуливаю пса, гордо летающего по двору и проявляющего излишнюю агрессию к четвероногим всех видов. Напал даже на одного ротвейлера, напугав того до полусмерти. Ну, еще бы: когда под ноги бросается что-то мелкое, визжащее и пытающееся укусить за все четыре ноги разом - поневоле захочется свалить куда подальше. Меня раз 15 просили купить поводок и надеть на собаку намордник. Я каждый раз кивал, долго обсуждал этот вопрос, пытался прикинуть, есть ли такие маленькие намордники или надо покупать обычный и просовывать в него всю голову. В итоге мы с моими собеседниками так и расходились, довольные друг другом.

Вернувшись, я вымыл счастливого щенка, с восторгов прыгавшего по полузатопленной ванне. Покормил кота, поменял лоток, приготовил что-то среднее между пиццей и пирогом. И, устроившись перед телевизором, сумел прожевать пару кусочков без позорного похода в туалет.

По телевизору показывали новый сериал. Там Шерлок Холмс: молодой и немного психованный, пытался завязать с наркотой и одновременно причесать бардак в своей голове. Актеры играли живо. Ватсон был женского пола и жил в одном доме с Холмсом. А Мариарти буквально фонтанировал идеями и планами по захвату и уничтожению мира во всем мире.

Посмотрев одну серию, я скачал все и досидел до утра, откусывая по кусочку пиццы, поглаживая спящего на коленях пса и глотая простую воду - единственное, что совершенно точно не вызывало реакции отторжения со стороны желудка.

В три утра я остановил показ, подошел к окну и долго смотрел на тонкий серпик луны. Было облачно и он то нырял, то снова выныривал из-за облаков. Рядом стоящее дерево нежилось в лучах помигивающего фонаря. И пара пьяных подростков шла по своим делам, громко переговариваясь, что-то напевая и не обращая внимания на поздний час, прохладу и мелко накапывающий дождь.

Уютно. Сев на подоконник, я включил Холмса и, слушая речь главного героя, так и смотрел в окно, прижимаясь лбом к холодному стеклу и стараясь ни о чем не думать. Правильно сказал когда-то Кузьма Прутков. "Хочешь быть счастливым - будь им". И я счастлив. У меня в кои-то веки почти ничего не болит. Я дома. Рядом два пушистых существа, которые меня любят. У меня есть интернет, еда и даже деньги для покупок того, что я могу пожелать. Даже после моей смерти мне будет куда пристроить зверей. Катя поможет. Так и что? Почему мне должно быть хуже, чем кому-то здоровому, крепкому, успешному, но погибшему от удара кирпича по голове или сбитого машиной? Вряд ли за неделю до этого он сходил с ума от жалости к себе любимому. Он просто не знал. И был вполне счастлив. Так значит и я могу. Что толку психовать по поводу неизбежного? Здесь и сейчас все иначе. И здесь и сейчас... я счастлив.