Наталья Тишь - Лунные дети (СИ)

— Условие? — не понял он. — Какое?

— Вы добиваетесь того, что я заканчиваю Академию.

Я не собиралась так просто все бросать. А Эмонн вполне может сказать Декану, что это по его приказу я внедрилась в Академию. Ну, или теперь буду работать под прикрытием, или еще что-нибудь придумать, уже не мои проблемы, в общем-то. Я прекрасно понимала, что ставить условия не имею права, но если не попробую, буду всю жизнь жалеть. Не согласится — прекрасно, пусть отправляет меня в столицу, и бес с ними со всеми. Я еще кому-нибудь там шепну насчет нежелания Эмонна меня выдавать, так что проблем он потом не оберется. Ну разве не прекрасно? А если так хочет, чтобы я работала на сыск (честно говоря, мне такое даже в самых страшных кошмарах не снилось), пусть договаривается о моей учебе. Просто так я не собираюсь продаваться тем, кто может сломать мне всю жизнь. И уже сломали. Бесов лизоблюд.

— Ты понимаешь, что немного не в тех условиях? — уточнил Эмонн.

— Прекрасно, — хмыкнула я и довольно улыбнулась. — Мы на «ты»? Хорошо. Скажи, господин сыщик, ты же хочешь, чтобы я на вас — ой, то есть на тебя — работала, да? Ну и устрой так, чтобы я получила диплом. Ладно? Если тебе такое не нравится — пожалуйста, связывайся со Следящими, пусть едут и забирают меня. Я уж как-нибудь проживу в больнице, ничего. Ты все равно испоганил мою жизнь хуже некуда, так что и будешь отвечать за это. Думаешь, я никому не скажу о несостоявшемся контракте?

— Я могу сказать, что ты все выдумала, — парировал он, скорее машинально, чем нарочно.

— А я сообщу тому же Декану, что лунная, что ты обо всем знаешь, но прикрывал меня.

— Думаешь, сработает? — Эмонн качнул головой. — Почему ты так хочешь закончить Академию?

— Потому что хочу быть нормальным человеком, — огрызнулась я, почти зло глядя на него. И мне еще было его жаль, когда сыщик отравился? Надо запомнить: сыщиков не жалеть, не те это люди, которые в этом нуждаются.

— Ты лунная.

Ну да. Для всех везде и всегда это звучало как приговор. Лунный — значит, гнить тебе в клинике. Офигеть какие добрые люди меня окружают. Нет, я давно поняла, что лучше не высовываться и общаться с теми, кто в магии не сведущ (вроде Лиса и Джета), но прятаться всю жизнь я не собиралась. Я действительно хотела просто прожить отведенный мне срок, пусть только окруженная друзьями, пусть без семьи — я не идиотка плодить лунных, но заканчивать свои дни в клинике совершенно не входило в мои планы. Так что в обыденную реальность сейчас я готова вцепиться всем, чем только можно. Что бы там ни думал господин сыщик.

Видимо, он верно истолковал выражение моего лица, потому что вдруг усмехнулся и что-то дописал в лист.

— Контракт составлен. Читать будешь?

— Естественно!

Чтоб я продавала душу сыску и не посмотрела на условия? Да не дождетесь! Интересно, а мелким кеглем он что-нибудь написал? Судя по отсутствию сносок, нет. На самом деле на листе были написаны четкие пять пунктов. Во-первых, я, Элиш Тарлах, признавала, что являюсь лунным магом. Ну ладно. Это верно. Во-вторых, он, Кэл Эмонн, обязался хранить мою тайну до конца жизни и раскрыть ее только в экстренной ситуации. Интересно, это какие же экстренные ситуации могут возникнуть? А, конечно, я же могу сойти с ума. Правильно, подстраховался. Возьми еще одну печеньку, дяденька сыщик.

В-третьих, за то, что он хранил мою тайну, я обязалась помогать сыску. При этом Эмонн дописал интересный подпункт, немного заставивший меня усомниться в его сволочной натуре. Я имела полное право посещать пары и приходить в штаб после них. Кроме того, эта моя вторая работа не могла повлиять на основную (подразумевалась смена в таверне Джета). Четвертый и пятый пункты очень забавно вытекали из третьего. За то, что я помогаю им, Кэл Эмонн был обязан убедить декана гестольской Академии Магии и Высших искусств Роланна Каллагана, что Элиш Тарлах, несмотря на природу своей магии, имеет полное право проучиться оставшиеся четыре года, а также получить диплом выпускника, в котором обязательно будут указаны необходимые данные, в том числе и присвоенный мне ранг. Пятый пункт — ха-ха — гласил, что я за эту услугу (какая, к бесу, услуга?) после окончания Академии буду работать под начальством Кэла Эмонна (и в скобках он еще приписал: «Если меня не уволят и не отдадут под суд за такое». Черный юмор сыщика во всей красе. Жуть). Ну, последний пункт — это еще бабушка надвое сказала, конечно, но ничего лишнего он не написал. Может… не все так плохо?

— Мне нужна копия, — сообщила я, возвращая ему бумагу. — На условия согласна, хотя последний пункт под вопросом. Впрочем, — я не дала ему меня перебить, — за четыре года все может поменяться.

— Отлично, — Эмонн тоже выглядел сытым котом. Приятно, что мы достигли компромисса.

Он скоро переписал контракт и поставил на оба экземпляра свою подпись. То же самое сделала я и аккуратно спрятала свою копию под одежду.

— Я свободна? А… и что с заклятьем, которое на меня навесили?

Сыщик вдруг помассировал виски и как-то устало улыбнулся.

— Полагаю, до завтра ничего не случится, — он покачал головой. — Ты невероятна.

— Сочту за комплимент, господин сыщик, — я поднялась и уже на пороге обернулась, кое-что вспомнив.

— Ах да, мы ведь на «ты». Значит… увидимся завтра, Кэл.

И аккуратно затворила за собой дверь. Из кабинета почти сразу донесся смех, сильно смахивавший на истерический.

Такое ощущение, что я только что опять убила гарма. Только на этот раз короткая схватка произошла при солнечном свете, а гарм относился к третьему уровню. Но… я выгрызла себе жизнь и свободу. Не полностью, но в противном случае я могла потерять ее вообще. Меня начало тихонько колотить от пережитого стресса. Я могу храбриться сколько угодно и буду спорить, наверное, даже со смертью, но было все равно страшно, потому что перспектива оказаться в клинике для неизлечимо больных пугала до того самого сумасшествия. Жить в четырех стенах, снабженных противомагическими амулетами, пить таблетки, кушать кашку и слушать бредни о надвигающемся безумии — какому нормальному человеку подобное придется по нраву? Возможно, я преувеличивала, наверное, сильно, но то, что меня запрут, было очевидно. Я ушла из дома по желанию матери, я выбрала свой путь, прекрасно осознавая, что с такой силой придется куда труднее, чем любому другому магу. Ну и что? Жаловаться на судьбу? Нет, спасибо. Я с детства была чересчур самоуверенной, потом меня щелкнули по носу, Небо щелкнуло, одарив такой силой, но сдаваться? Увольте!

Я расплатилась с извозчиком и на подгибающихся ногах кое-как добралась до своей комнаты. Встретившиеся по дороге студенты косились на меня, но, к счастью, не пытались поговорить. Впрочем, подобное вообще редко случалось, с другими курсами мы не общались почти, а своих я и не видела.