Тиа Атрейдес - Сумрак и Гитара

Баль очень хотелось спросить, что же у них тут произошло… но Тигренок по-прежнему вынужден молчать. «Ох уж эта Шу! Ладно, обойдемся. Тем более, вряд ли он рассказал бы», — Баль сердилась на подругу, но понимала, что без толку. Сколько правильных и умных слов ей не скажи, хоть философскими трактатами завали по самую макушку, пользы не будет, пока не испытает всё на собственной шкурке. Или она сама поймет, наконец, что люди — не игрушки, или нарвется когда-нибудь на серьезные неприятности.

«Интересно, кстати, а куда запропастилось снова неугомонное создание?» — принцессы поблизости не наблюдалось. Завтра снова весь день ей придется провести с фрейлинами, а про платья наверняка забыла. Баль по-прежнему выполняла обязанности камеристки, хоть Шу и протестовала, не желая, чтобы подруга ей прислуживала. Но Балуста была непреклонна — те несколько девушек, что попадали принцессе в горничные, очень скоро сбегали. Её Высочество как-то не задумывалась о том, что не всякий нормальный человек выдержит её причуды. То у неё по комнатам привидения шастают, — ну подумаешь, эка невидаль, пообщаться им захотелось, воспоминаниями поделиться! — то забудет очередную книгу по демонологии открытой на обеденном столе, или на постели, — да не кусается эта страхолюдина, это же фантом, попугает и перестанет, и вообще, построже с ними! — а бедняжки потом плачут и заикаются. А как-то просто уснула на дне ванны, под водой, разумеется, — ей-то что, маг Воды утонуть не может по определению, — а служанка чуть не померла от страху, когда утопленница под водой открыла глаза, вылезла и потребовала срочно подавать завтрак! Хорошо хоть, убираться у неё в комнатах не надо, свои вещи она выдрессировала не хуже Эридайга. Так что следить за тем, чтобы принцесса вовремя обедала и прилично выглядела, приходилось ей. Не бросать же неразумное дитя на произвол судьбы? Дай ей волю, так и будет щеголять в штанах, надевая платье только на официальные приемы, и питаться раз в сутки.

Балуста ещё разок кивнула Тигренку, мол, не обращай на меня внимания, и занялась своими делами. Выбрала в гардеробной платье на утро, платье для прогулки, платье на вечер, подходящие туфли-ленты-шляпки, сгребла в охапку и понесла к принцессе в спальню. Тигренок уже устроился в гостиной с какой-то толстой книгой, как несложно догадаться, по магии. Других-то у принцессы не водилось. Судя по тому, как увлеченно он читал, у них с принцессой много общего. Баль пробовала полистать что попроще, но на первой же странице уснула. Проходя через кабинет, она обратила внимание, что сквозит. Всё вроде было в порядке, только вот окна… ни одного целого стекла. Баль усмехнулась — и ведь Шу наверняка уже об этом позабыла, и заменить стекла не распорядилась. Уложит Тигренка спать на сквозняке? Ну-ну. Хищники из семейства кошачьих не слишком жалуют отсутствие комфорта.

Хилл, ожидая прихода принцессы, захотел почитать давешний трактат по магии. Вспомнив свой сон, оказавшийся явью — если Шу его вылечила наяву, то и кабинет могла привести в порядок не только в его сне — поднялся проверить. Так и оказалось. Только окна по-прежнему разбиты, а мебель, книги и всё прочее на своих местах, даже витражная дверь в ванную снова цела. Это его особенно обрадовало, после сегодняшних приключений самое милое дело — помыться, наконец. Быстренько ополоснувшись, Хилл прихватил книгу и устроился в гостиной. Он твердо решил больше не нарываться на неприятности, и провести сегодняшний вечер по возможности в мире и согласии. А ещё лучше, и ночь тоже.

Он только успел проглотить первую главу — очень познавательная и полезная книга, жаль, раньше ничего подобного ему в руки не попадало, — как почувствовал приближение принцессы. «Интересно, это артефакт реагирует, или я сам стал её так хорошо видеть?» Лунный Стриж отложил трактат и уставился на дверь. Не удержался, и пошел ей навстречу.

Шу почти бежала всю дорогу, но перед своими апартаментами остановилась в нерешительности. А вдруг Тигренку не понравится её подарок? Вдруг после её выходки он не захочет даже смотреть на неё? Вдруг… она оборвала панические мысли. «Нечего распускаться! Сама заварила, сама и кушай!» — но так и не успокоилась: «Ладно, может быть, не всё так плохо? Подарил же он мне цветок? Может, он не будет уж очень долго на меня сердиться?» — глубоко вздохнула, словно перед прыжком в холодную воду, и вошла.

И почти столкнулась с Тигренком. Он стоял в нескольких шагах от двери, и ждал её. И он улыбался. У Шу подломились коленки от внезапного нахлынувшей слабости. Только сейчас она поняла, как же на самом деле боялась посмотреть в эти синие глаза и увидеть в них… ей даже думать об этом больно! В горле стоял комок, и принцесса не могла сказать ни слова, только смотрела на него, и старалась не дать воли слезам. Тигренок подошел к ней совсем близко, и остановился, ожидая. Ей оставалось сделать всего один шаг, совсем маленький, крохотный шаг, чтобы оказаться в его объятиях. Но она не решалась. Она никогда не думала, что так трудно смотреть в глаза тому, кого обидела. Так трудно признаться самой себе в том, что была неправа. А сказать это вслух… извиняться она не умела, и не думала, что захочет когда-либо научиться. Ей в это мгновенье больше всего на свете хотелось сбежать. И бежать так далеко, чтобы забыть о том, что она натворила, и никогда больше не видеть ни Тигренка, ни собственного дома. Она не успела сделать шаг назад, как сильные руки схватили её, не давая вырваться, и она оказалась прижатой к его груди. Боги, как чудесно было слышать его запах, его тепло, чувствовать, как бьется его сердце, как он целует её волосы. Шу робко обняла его в ответ и потерлась щекой о его плечо, не веря своему счастью. Ей так хотелось сказать ему, что она сожалеет, что она никогда больше не поступит с ним так, что она любит его… но язык не слушался. Шу понимала, что после таких слов дороги назад уже не будет. И простора для маневра тоже. И ещё ей было просто страшно — а вдруг ей просто кажется, что её чувство взаимно, и он посмеется над ней? И показать свою слабость, оказаться в чьей-то власти… а если он только того и добивается? Её слишком часто отвергали, и поверить в то, что этот мужчина, такой красивый, такой талантливый, такой необыкновенный, и в самом деле может полюбить её, у принцессы не получалось. По крайней мере, довериться ему было для неё слишком страшно. Она замерла, не понимая, что же теперь делать? И вспомнила про гитару. Как кстати!

— Тигренок, — она слегка отстранилась, с опаской подняла на него взгляд. Ничего не изменилось. То же тепло и нежность, то же мягкое внимание. Шу сняла из-за спины гитару и протянула ему. Как странно он смотрит на неё.