Марина Дяченко - Магам можно все (сборник)

Ознакомительный фрагмент

— Са-а-ва… — выдохнул я.

И ударил вслед уходящему князю. Ударил, потому что другого выхода у меня не было.

Показалось мне — или он действительно пошатнулся в дверях?

Показалось — или…

Оркестр гремел невыносимо. Заглушая все на свете, даже шум крови у меня в ушах.

На ковре под моими ногами валялся обезглавленный муляж.

Я прислонился к задрапированной бархатом стене; Гор зи Харик смотрел на меня, и в его опущенной руке теперь уже явно поблескивала сталь.

А я был пуст.

Я был обессилен, как тогда, на дне колодца. Меня не хватило бы даже на то, чтобы зажечь свечку.

— Ну вот, — сказал я, выдавив улыбку. — Все прошло как полагается, князь покаран и…

Королевский маг больше не смотрел на меня.

Смотрел вниз, в зал, и лицо его приобрело синеватый оттенок витражного стекла.

Я проследил за его взглядом.

В зале царило смятение; голоса роптали. Король стоял у подножия трона, взгляд его был прикован к дверям. Секунда — и двери распахнулись, и в зал влетел, спиной вперед, тот самый воинственный господин, которого сопровождали два карлика.

Сейчас карликов не было видно. Воин едва удержался на ногах; он выглядел по меньшей мере растерянным — кружевной воротник его был почти оторван и свисал лохмотьями. Мгновением спустя в зал ворвался — вне себя от бешенства — князь.

Я увидел его, и у меня потемнело в глазах. На лбу у князя имелась багровая шишка — в остальном он был бодр и вполне дееспособен.

— …Оскорбление, какого еще никто не решался нанести мне! Вы, — это королю, — вы, любезный зятек, ответите мне позже! А теперь я потребую ответа у этой скотины, позволившей украсить себя перевернутым гербом Дривегоциусов!

И князь потряс обрывком ткани, в котором все узнали кусок кружевного воротника.

Вокруг зашевелилась стража; рядом с князем мгновенно оказался великан с обручем на бритой голове. Князь раздраженным жестом велел ему убираться.

— Сделайте же что-нибудь, — истерически прокричал король. — Харик, сделай что-нибудь!

Я видел, как рядом с князем обнаружился второй королевский маг — Харик-младший. И как человек с обручем отогнал его прочь — одним только жестом.

— Любезный тесть, это ошибка! — рявкнул король, и ему почти удалось перекричать гул толпы. — Никто не хотел вас…

Князь уже рвал с себя камзол. На поясе у него обнаружились два коротких меча; его не разоружили перед входом в зал!

— Поединок! Немедленно! Я не желаю слышать оправданий! Вы все видели эту… этот оскорбительный знак! Вы все! — и он обвел вокруг широким обвинительным жестом, и те, на кого он указывал, поспешили отступить на шаг.

Княжеская свита сбилась в кучу. Бритый маг с обручем, по-прежнему возвышаясь над толпой, внимательно всматривался в витражное окошко под потолком — мне показалось, что он смотрит мне в глаза.

— Предатель!

Я едва успел перехватить руку со стилетом. По счастью, Харик-старший не успел еще понять, что я обезоружен, и его заклинания были направлены пока только на защиту. Спасибо папаше, который в свое время нанимал для меня учителей гимнастики и фехтования; спасибо милосердной сове — Гор зи Харик был много старше и уступал мне силой. Стилет полетел на пол.

Князь в зале что-то кричал; я ощутил всплеск магической воли, Харик ощутил его тоже — и его хватка чуть ослабела.

Оставив друг друга, мы прильнули к стеклу. Как раз вовремя — чтобы увидеть, как князь истерически орет на человека с обручем:

— Сними! Сними! Я не желаю! Поединок! Честно пролитая кровь! Сними!

Даже сверху было хорошо видать, как человек с обручем играет желваками.

И как спадает защитная завеса вокруг сумасшедшего князя Дривегоциуса — нет, не спадает, а раздается в стороны, впуская внутрь княжьего противника.

И как воин в ободранном кружевном воротнике — обруганный, униженный, лишившийся у входа своего огромного меча, но получивший взамен один из коротких мечей князя — готовиться отразить нападение.

И князь напал! Яростно, бесстрашно, умело и неудержимо.

Зазвенел металл. В толпе случилось несколько дамских обмороков.

— Это неслыханно! — закричал король. — Стража!

Стражники сделали слабую попытку разнять дерущихся, но, столкнувшись с защитной магией бритого великана, поспешно отступили.

Я успел заметить, что некоторые гости продолжают пиршество как ни в чем не бывало… И что Ора, моя сообщница Ора стоит за спиной у человека с обручем и внимательно смотрит ему в бритый затылок.

И он оборачивается, ощутив ее взгляд. Смотрит ей в лицо, переводит взгляд на гроздь побрякушек, украшающих высокую шею…

Ора беззаботно улыбнулась.

Поединщики, отгороженные кругом магической воли, бились яростно и молча. Оба оказались искусными бойцами. Оба были до крайности взбешены, и недостаток хладнокровия мешал обоим.

— Конец, — хрипло сказал Гор зи Харик, и вздрогнул от прозвучавшего в его голосе отчаяния.

Колыхнулись огоньки свечей на люстре — будто бы от сквозняка. Некоторые погасли.

Князь Дривегоциус, на чьем лице застыла гримаса ненависти, смотрел в глаза врагу — врагу, которого он четверть часа назад знать не знал и чей клинок торчал теперь у него из груди.

Потом его сиятельство Дривегоциус, столь славный, столь опасный, столь неугодный королевский тесть, потихоньку осел на пол — в лужу собственной крови.

…Все, что дается нам тяжким трудом — достается им легко, по праву рождения. Всем, чего мы достигаем к зрелым годам, они владеют уже в детстве; мой юный друг, мы с тобой — назначенные маги, и сыновья наши не смогут унаследовать ни дара нашего, ни звания. Всю жизнь кропотливо собирая магическую премудрость, мы обречены унести ее за собой в могилу. Что ж, разве это повод для отчаяния?

Мой друг, ты пишешь, что усилия твои бессмысленны, а результаты подвергаются осмеянию; прискорбно слышать такое от волевого и серьезного юноши, каким я тебя помню. Под луной нет ничего, лишенного смысла; не осмеяние делает нас жалкими, а готовность отступиться от дела всей жизни в угоду насмешникам.

Надеюсь, что письмо твое было написано и отправлено под влиянием минутной слабости, что детское отчаяние прошло без следа и ты сам рад бы забыть тобой же сказанное; охотно помогу тебе. Давай забудем последнее твое послание и поговорим о предметах куда более полезных и правильных…

Мир магии стоит на наших плечах; именно назначенные маги-ремесленники, а вовсе не пресыщенные наследственные снобы определяют лицо магического сообщества. Хозяйственная магия, магия на пользу людям приносит душевное удовлетворение и постоянный доход. Наследственные маги не убивают и не разрушают, изощряясь в воинских заклинаниях, — но созидают, преуспевая в строительстве, портняжном и скорняцком деле, управлении погодой и способствовании урожаю. Назначенный маг, пусть даже четвертой степени, есть уважаемый всеми труженик, есть пчела, несущая в общий улей свою толику меда, в то время как наследственный бездельник, пусть даже и внестепенной — всего лишь яркая бабочка, порхающая бессмысленно, на потеху ребятишкам.