Евгений Малинин - Драконье горе

– Пойдемте, пойдемте, ребята, – улыбнувшись, проговорила старушка, как я понял, в основном для меня. – Сайс, конечно, лентяй и воришка, но лошадей любит, и они его тоже. Вот только не пойму за что…

Потом она повернулась к Вигурду и, искоса продолжая разглядывать меня, спросила:

– Надолго вы ко мне?

– Нет, матушка, – быстро ответил маркиз. – К вечеру хотим быть в Воскоте, а к тебе заехали по пути, перекусить…

– Ну хорошо хоть, что мимо не проехал, – покачала головой матушка Елага. – А то так бы и померла, тебя не повидав… Пойдемте в дом.

И она направилась в сторону дома. Топс и Фока поспешили за ней следом.

Уже через несколько минут мы, сняв доспехи и умывшись, расположились у большого стола, стоявшего позади домика под старой раскидистой яблоней. Перед нами стояли большие чашки с какой-то изумительно пахнущей похлебкой и большие оловянные кубки. В середине стола расположилось блюдо с нарезанным крупными ломтями хлебом и здоровенная бутыль с замотанным тряпицей горлышком.

Я было с ходу взялся за ложку, но сэр Вигурд остановил меня. Торжественно размотав тряпицу и с улыбкой глядя на довольно улыбающуюся матушку Елагу, он наполнил оба кубка и стопочку старушки темной, почти черной, густой жидкостью. Затем, поставив бутылку на место, он взял кубок в руку и торжественно произнес:

– За этот дом!… За этот родной дом и его замечательную хозяйку!

Я от всей души поддержал тост, хотя хозяйка дома как-то… тревожила меня… Я чувствовал себя рядом с ней скованно, словно… словно она про меня что-то знала. Что-то такое, что я хотел бы скрыть!

Обед был чудесен, хотя я так и не понял, что же мы, собственно говоря, ели. Похлебка представляла собой удивительно густой и ароматный бульон, заправленный какими-то мелко нарезанными овощами и травами, но из чего был сварен этот бульон и что за овощи в нем плавали, я так и не догадался. На второе матушка Елага подала столь же аппетитное рагу и опять-таки из неизвестных мне, тщательно измельченных продуктов.

После обеда я заторопился в путь, и хотя было видно, что Вигурду хотелось бы еще погостить у своей знакомой, он, не возражая, направился в сторону конюшни. Я было двинулся за ним, но матушка Елага, осторожно взяв меня за рукав, проговорила:

– Удели мне несколько минут, сэр Рыцарь…

Мы со старушкой снова присели около стола. Она посмотрела мне прямо в глаза, а затем негромко спросила:

– Кто ты?…

Я сделал удивленное лицо, и тогда она пояснила:

– Я могу видеть суть живых существ, и потому мне ясно, что ты не сквот, хотя и выглядишь очень похоже… Я вообще не могу тебя понять – ни разу такого не встречала, хотя думала, что знаю любое живое существо в этом Мире, ну, может быть, кроме Демиурга.

Она чуть прищурила свой темный глаз и добавила с явным смешком:

– И рыцарь ты хоть и Черный, да только совсем недавний!… А Быстрой Смертью ты еще и не стал! Так кто же ты?

И тут я вспомнил, как просто она разглядела сопровождающих меня каргушей, и неожиданно для самого себя ответил:

– Я – Человек…

Только на миг в ее ясных темных глазах мелькнуло недоверие, а потом чистенькая морщинистая ладошка вскинулась к губам. Целую долгую минуту она смотрела на меня, как на чудо, а потом, снова опустив на колени руку, прошептала:

– Значит, Демиург действительно покинул наш Мир!…

Я невесело усмехнулся и попробовал успокоить бабушку:

– Нет, я думаю, с вашим Демиургом все в порядке. Я случайно попал в ваш Мир и теперь пытаюсь вернуться, и помочь мне в этом может только этот самый ваш Демиург. Так что мне его надо обязательно найти! Ну а если он куда-то подевался…

Видимо, по выражению моего лица матушка Елага поняла, насколько это было бы для меня неприятно. Она наклонила голову и пристально посмотрела мне в глаза:

– Но если ты Человек, то тебе должна быть доступна самая невероятная магия… Впрочем, я вижу, что она тебе действительно доступна!…

– И опять ты ошиблась, матушка. – На этот раз я улыбнулся значительно веселее. – Я знаю эту… байку о Человеке и его душе, она, если не ошибаюсь, записана в ваших Началах? К сожалению, она, может быть, и окажется верна… для людей этого Мира, когда они появятся, я же маг – совершенно никакой!

Она снова помолчала, глядя на меня несколько недоверчиво, а потом вдруг снова прикрыла рот ладошкой и немного испуганно прошептала:

– Спящий маг!… Как же я сразу не догадалась?!

Тут уж я, признаться, несколько осерчал. Мало того, что мне навязали роль какого-то легендарного героя, так теперь еще меня пытались убедить, что я вдобавок и могущественный маг! Однако по глазам моей гостеприимной хозяйки я видел, что разубеждать ее бесполезно. К тому же она, еще раз, уже чуть громче повторив:

– Спящий маг! Надо же… – вскочила с места и чуть ли не бегом бросилась в дом.

В этот момент вернулся Вигурд и сообщил, что наши лошади будут готовы минут через двадцать, так что можно… напяливать доспехи. Мы направились к дому.

В крошечной гостиной, где мы оставили свою амуницию, никого не было. Облачившись в доспехи, я вдруг почувствовал, насколько за эти два дня привык к ним – они буквально стали для меня… рабочей одеждой. Я ухмыльнулся, представив, что скажут мои коллеги в редакции, если я заявлюсь на работу в этих черных обновках, но тут же скис, вспомнив, что до редакции еще надо добраться.

Когда мы снова появились во дворе, наши лошади нас уже дожидались – их держал под уздцы тот самый мальчишка… Сайс. При этом он делал вид, что рассматривает легкие облачка в небе и чертит в дворовой пыли загогулины большим пальцем правой ноги, а сам между тем бросал в мою сторону осторожные внимательные взгляды.

«Еще один!… – мелькнуло в моей голове. – Неужели я так здорово отличаюсь от обыкновенных… сквотов!…»

Я быстро взобрался в седло, а Вигурд медлил, о чем-то тихо беседуя с мальчишкой и поглядывая в сторону дома, видимо, дожидаясь, когда появится хозяйка. Конечно, нужно было попрощаться с гостеприимной старушкой, но мне почему-то очень хотелось немедленно уехать. В этот момент матушка Елага вышла из дома и заспешила к нам, в руках она осторожно держала небольшую широкую чашку, наполненную какой-то жидкостью.

Не обращая внимания на Вигурда, шагнувшего ей навстречу, она подошла ко мне и подняла свою чашку вверх со словами:

– Вот, на-ка, выпей!…

Я с сомнением взглянул на содержимое ее посуды. Жидкость была светлая, чуть желтоватая, слегка маслянистая, и в ней плавали… какие-то непонятные посверкивающие блестки. Я перевел взгляд на старушку, и та энергично мне кивнула:

– Пей, пей… Это то, что тебе просто необходимо! Ты же хочешь вернуться?!