Александр Прозоров - Клан

— Четыре часа.

— Да что же ты молчишь?! — вскинулась клиентка. — Я, вообще, хотела только на час заскочить, слегка расслабиться. А уже три прошло.

— В моем доме всегда рады пациентам, — с улыбкой повторил Дикулин.

— Отвернись, мне нужно одеться.

— Зачем? Я выйду. — То, что женщины, только что лежавшие на массажном столе в полном неглиже, внезапно начинали стесняться своего массажиста, Алексея давно перестало удивлять.

Он удалился в коридор, дождался, пока следом выйдет клиентка, подал ей руку, чтобы та смогла надеть туфли.

— Спасибо, — обувшись, Антонина Павловна выпрямилась, задумчиво сморщила губы. — А на завтра у вас свободное время есть?

— Массаж нельзя делать чаще, чем через день. И реже, чем через два. То есть при проведении курса массажа интервал между сеансами не должен превышать двух дней и быть меньше одного. Курс — пятнадцать процедур. Не больше двух курсов за год. По медицинским показаниям требуется, чтобы организм минимум полгода отдыхал от массажа, а клиенты — от массажиста.

— Отдыхать полгода от массажиста? — оценила скрытый юмор женщина. — Да, в этом что-то есть. Значит, пятнадцать процедур — это получается месяц-полтора?

— Да.

— Я разберусь со временем и перезвоню.

— Хорошо… — Алексей прикрыл за клиенткой дверь, согнал с лица приветливую улыбку и отправился в кухню.

— Освободились? — Поднялся с подоконника Михаил Ефимович. — Ну, и когда следующий клиент?

— А сегодня какой день? Вторник? Тогда поздно вечером.

— Однако, я смотрю, вы не перенапрягаетесь.

— А зачем? На жизнь и так хватает. Кофе будете?

— Спасибо, нет.

— Общий массаж и так штука достаточно изматывающая, — наливая себе в чашку кипяток, сказал Дикулин. — Особенно, если делать все на совесть. Мне же как раз важно, чтобы каждый пациент ощутил максимальную отдачу от каждого сеанса. Здесь не поликлиника, у меня потока нет.

— Я понимаю, — кивнул лысый. — Много свободного времени, хочется развлечься, поиграть в сыщики.

— Это вы о чем?

— Ну, например, об участии в захвате международного террориста в Красном Селе.

— Он вдобавок еще и террорист? — усмехнулся Алексей, прихлебывая обжигающий напиток. — А по виду не скажешь. Только у меня одна большая просьба: не говорите, что и вас тоже интересует, каким образом я отличил сгоревшую кошку стоимостью в полкило бриллиантов от обычной деревяшки.

— А как вы это сделали?

— Не скажу.

— Почему?

— Подписку давал. Тайна следствия, — выбрал Дикулин вариант, гарантированно прикрывающий от дальнейших расспросов. Ему совсем не улыбалось пересказывать одно и то же в четвертый раз. — Отличил и все.

— Ну, и ладно, — махнул рукой Михаил Ефимович, — не в этом суть. Мне куда больше интересны приработки, которыми вы занимаетесь в свободное от массажа время. Помнится, именно на этом капитан Нефедов вас и завербовал? Было пару лет назад такое дело, как проникновение в чужое жилище с целью оставления там привязанной к игле двойной скрученной нити?

— Не передергивайте, гость дорогой, — покачал головой Алексей. — Проникновения не было. Было подбрасывание иглы через замочную скважину. Я же не виноват, что после этого у гадалки случилась истерика, а меня опознали бабки у подъезда? Было бы проникновение, я бы уже за решеткой парился. А так в отделении даже статьи толковой никак подобрать не могли. Пытались мелкое хулиганство впаять — и то состав не вытанцовывался. Тем более, — довольно ухмыльнулся он, — тем более, что гадалка окончательно сдурела и даже соврать ничего толкового не могла.

— Да, я внимательно изучил этот случай, — кивнул Михаил Ефимович. — От нее после этого стали уходить клиенты, потом ей включили счетчик за неисполнение каких-то обязательств и в конце концов она покончила собой, трижды бросившись вниз головой на камни с балкона дачного домика. Совесть вас за это не мучит, гражданин Дикулин?

— Ни капельки, — Алексей откинулся на спинку стула. — Занималась бы она каким-нибудь простым, мирным делом. Двор бы подметала, массаж делала, гадала бы просто, в конце концов. Но зачем же порчу на чужие сделки, на бизнес наводить? Я всего лишь лишил клопа доступа к крови. А то, что он после этого копыта отбросил — его личное дело.

— Я не про гадалку, я про налоговую инспекцию, — скромно кашлянул гость. — Что же вы, лицензию берете на одну деятельность, а занимаетесь другой?

— А разве вы из налоговой инспекции? — в свою очередь удивился Алексей. — Или надеетесь заняться шантажом? Ну, так попутного ветра в горбатую спину. Ищите, доказывайте. Во-первых, все это были разовые приработки. Во-вторых, ни один из заказчиков не подтвердит, что он тронулся умом и приглашал какого-то массажиста для магической защиты своего бизнеса от сглазов. В-третьих, что вы предъявите суду в качестве доказательств? Иголку с двойной ниткой? Успехи в делах моих клиентов? Не смешите меня, Михаил Ефимович. Кто же даже в нашей стране купится на такую суеверную чушь? Никто за нее и «дохлого президента» не даст.

— Браво, Алексей, отличный ответ, — кивнул гость, вполне удовлетворенный отповедью. — Похоже, на мякине вас не проведешь, на неожиданные нападки вы реагируете совершенно адекватно.

— Спасибо за комплимент, — кивнул Дикулин. — И я был о себе того же мнения. Что дальше?

— Вы совершенно правы, Алексей, я не из налоговой полиции. — Лысый прошелся по кухне. — Я из службы безопасности Смольного дворца. Мы бы хотели предложить вам работу.

— Работу? — Дикулин отрицательно покачал головой. — Ходить каждый день к восьми тридцати и уходить в семнадцать ноль-ноль? Отчитываться перед кем-то за каждый свой шаг и потраченное время? Вы знаете, отвык я давно от такой жизни. Не нравится.

— Ну, знаете ли, Алексей… — Толстяк уселся за стол. — Есть такое прекрасное изобретение, которое придумано специально для того, чтобы компенсировать всякого рода неудобства. Оно называется «материальное вознаграждение».

— Если бы мне были нужны деньги, Михаил Ефимович, — отнес Дикулин в раковину грязную посуду, — я бы просто удвоил количество клиентов. Или назначил более высокую плату.

— То есть или ухудшили бы качество, или распугали тех пациентов, что уже есть, — покачал головой лысый гость. — Сомневаюсь, что это у вас получится.

— Получится. Да желания нет. Свободное время я ценю выше денег.

— Может быть. Но работа — это вообще-то не жизнь на цепи круглые сутки. Есть свободное время, выходные дни.

— Сейчас у меня все дни выходные, — пожал плечами массажист. — Хочу — работаю, хочу — нет. Хочу — назначаю часы приема, хочу — отказываюсь.