Маргарет Уэйс - Второе поколение

Палин увидел, как Рейстлин отвернулся и закрыл золотистые глаза, словно не в силах видеть нависшее над ним чудовище. Однако архимаг продолжал бороться, пытаясь вырваться из кандалов; его запястья кровоточили от бесполезных усилий.

Драконица медленно и изящно подняла когтистую лапу и одним быстрым ударом разорвала сверху донизу черную мантию Рейстлина. Затем таким же плавным движением она вскрыла тело архимага.

Палин задохнулся и закрыл глаза, чтобы стереть из памяти отвратительное зрелище, но было слишком поздно. Он видел это, и он будет видеть это всегда в своих снах, так же как и вечно слышать дядины крики страдания. Сознание юноши помутилось, колени подогнулись, он опустился на землю, схватившись за живот, — его неудержимо рвало.

Сквозь туман ужаса и тошноты Палин внезапно осознал, что Королева ощутила его присутствие! Он чувствовал, как она прислушивается и принюхивается...

Юноша даже не думал о том, чтобы спрятаться.

Здесь нет места, где она не смогла бы его найти. Да и он не может бороться, что там, не может даже взглянуть на Такхизис Ужасную! У него нет сил. Он может лишь скорчиться на песке, дрожа от страха, и ожидать конца.

Но ничего не произошло.

Тень скрылась, страх Палина медленно проходил.

«Палин... Помоги...» — Голос, пронизанный болью, шептал в сознании юноши. И к ужасу младшего Маджере, к нему прибавились звуки капающей жидкости — льющейся крови...

— Нет! — Палин застонал, тряся головой и зарываясь в песок, словно хотел похоронить себя.

Раздался захлебывающийся крик, и юношу опять стошнило. Он зарыдал от жалости и отвращения к своей слабости.

— Что я могу сделать? Я ничто. У меня нет сил, чтобы помочь тебе! — бормотал Палин.

Он держал посох перед собой и покачивался из стороны в сторону, не в силах открыть глаза.

«Палин...— Голос задыхался, каждое слово, очевидно, причиняло шепчущему боль. — Ты должен быть... сильным. Ради... собственной пользы... а также... и моей».

Юный маг не мог отвечать — горло пересохло, вкус желчи во рту душил.

«Быть сильным. Ради его пользы...»

Палин медленно, помогая себе посохом, встал на ноги. Затем, опершись на него и чувствуя ободряющую прохладность дерева, открыл глаза.

Рейстлин висел в кандалах. Черная мантия была разорвана в клочья, длинные белые волосы упали на лицо, голова бессильно поникла. Палин боялся смотреть на окровавленный, искромсанный торс дяди, но его взгляд против воли возвращался к страшной ране. От груди до паха тело Рейстлина было распорото надвое острыми когтями, внутренние органы вывалились. Капающий звук издавала кровь, стекающая в большой каменный бассейн у ног Рейстлина.

Палина снова едва не вырвало, но желудок был уже абсолютно пуст. Сжав зубы, опираясь на посох, юноша, спотыкаясь, пошел к стене. Но, приблизившись к отвратительному бассейну, он не выдержал — ноги его подогнулись. Боясь вдобавок упасть в обморок от ужасного зрелища, Палин опустился на колени, склонив голову.

«Посмотри на меня, — раздался голос. — Ты... знаешь меня... Палин?»

Палин неохотно поднял голову. На него смотрели золотистые глаза, с расширенными от мук зрачками в форме песочных часов. Окровавленные губы шевелились, но ничего не могли произнести. Дрожь сотрясала худое тело.

— Я знаю тебя... Дядя... — Сгорбившись, юноша зарыдал, и в голове его начало биться: «Отец лгал! Он лгал мне! Он лгал себе!»

«Палин, будь сильным! — прошептал Рейстлин. — Ты... можешь освободить меня. Но ты должен... спешить...»

«Сильным... Я должен быть сильным...»

— Да. — Палин проглотил слезы. Вытерев лицо, он твердо встал на ноги, не отрывая взгляда от дядиных глаз. — Мне очень жаль... Что я должен делать?

«Воспользуйся... посохом. Дотронься им до замков... на кандалах... Скорее! Королева...»

— Где, где она?

Палин подскочил на месте. Стараясь не вступать в лужи крови, он подошел к дяде и, протянув руку, прикоснулся кристаллом к левому запястью Рейстлина.

Изможденный, полумертвый, Рейстлин больше не мог говорить, но Палин слышал его слова в своем сознании: «Твой приход заставил ее уйти. Она не была готова к встрече с таким, как ты... Но это ненадолго. Она вернется. Мы оба... должны уходить...»

Палин прикоснулся посохом к другому замку, и Рейстлин, свободный от цепей, упал ему на руки. Жалость и сострадание вытеснили ужас. Юноша бережно уложил истерзанное, кровоточащее тело на землю.

— Но как ты сможешь идти куда бы то ни было? — пробормотал он. — Ты умираешь...

«Да, — ответил Рейстлин без слов, и его тонкие губы изогнулись в мрачной улыбке. — Через несколько мгновений я умру, как умирал каждое утро до этого бессчетное число раз. Когда наступят сумерки, я вернусь к жизни и проведу ночь в ожидании рассвета — времени, когда Королева придет терзать мою плоть, чтобы еще раз закончить мою жизнь в мучительных страданиях».

— Что я могу сделать? — беспомощно закричал Палин. — Как мне помочь тебе?

— Ты уже помогаешь, — сказал Рейстлин громче. Голос его креп, руки слабо шевельнулись. — Смотри...

Палин с опаской посмотрел на страшную рану. Она затягивалась! Плоть заживала! Юный маг застыл в изумлении. Да будь он хоть высшим жрецом Паладайна, и то не мог бы продемонстрировать большего чуда.

— Что происходит?.. как?.. — ошарашенно спросил он.

— Твоя доброта, твоя любовь, — прошептал Рейстлин. — Мой брат тоже мог бы спасти меня, имей он храбрость войти в Бездну. — Губы Рейстлина горько искривились. — Помоги мне встать...

Палин молча помог архимагу подняться на ноги. Что мог он сказать на это? Стыд затопил душу юного мага, стыд за отца. Ладно, он еще искупит его вину.

— Дай руку, племянник. Я уже могу идти. Мы должны достигнуть портала до возвращения Королевы.

— Ты уверен, что справишься?

Палин обхватил рукой тело Рейстлина, чувствуя странный, неестественный жар, исходящий от него.

— Я должен, и у меня нет выбора.

Архимаг запахнул лоскуты мантии и, опираясь на плечо племянника, пошел так быстро, как только мог, через сыпучий песок к стоящему в центре красноватой пустыни порталу.

Но, не сделав и дюжины шагов, Рейстлин остановился, согнувшись в приступе сильного кашля.

Палин с беспокойством смотрел на дядю, неумело поддерживая его.

— Вот, — предложил он, — возьми свой посох, он поможет тебе идти.

Взгляд золотистых глаз остановился на древке. Протянув тонкую, с золотистой кожей руку, Рейстлин коснулся гладкого дерева и любовно погладил его. Посмотрев на Палина, архимаг улыбнулся и покачал головой.

— Нет, племянник,— сказал он тихим, надтреснутым голосом.— Посох твой — это тебе подарок от меня. Он стал бы твоим когда-нибудь, — добавил он, словно самому себе. — Я бы учил тебя сам, пришел бы смотреть на твое Испытание. Я был бы горд... Так горд... — Рейстлин пожал плечами, взглянув на юношу. — Что я говорю! Я горжусь тобой, племянник. Ты так молод для того, что войти в Бездну...