Алекс Орлов - Каспар Фрай-2 (авторский сборник)

— Может, помер? — предположил Углук.

Все замерли, надеясь услышать дыхание раненого. Без десятника пришлось бы проделать много лишней работы, а чудодейственный порошок требовалось беречь.

Со двора все чаще доносились крики и звон мечей, и очень скоро в арсенал могли прислать подкрепление.

Десятник глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Где я?

— Я тебе сейчас скажу, где ты! — не сдержался Фундинул.

— Спокойно, — сказал Каспар и обратился к десятнику: — У кого ключи?

— Под стулом в углу.

Фундинул проскользнул за решетчатую дверь, где размещалась караульная, и, отодвинув колченогий стул, обнаружил в стене гвоздь, на котором и висела связка ключей.

Тем временем десятник потрогал свой еще недавно располосованный живот и удивленно уставился на Каспара:

— Вы колдун, ваша милость?

— Неважно. Где хранятся наши вещи? Ваши трофеи — наши вещи. Понимаешь?

— Вот за этой крайней дверью, — ответил десятник, продолжая ощупывать живот.

Замком занялся Фундинул, Углук подсвечивал ему снятым со стены факелом. Негромко щелкнул замок, дверь была отперта. В этот момент кто-то с силой ударил во входную дверь арсенала. Все схватились за оружие, однако Аркуэнон ее своевременно запер, а снаружи опять завязалась драка, кто-то раз за разом бился о дверь, затем все стихло.

— Можно заходить, — сказал Фундинул и, взяв у орка факел, первым прошел внутрь.

Каспар вооружился другим факелом и, подталкивая десятника, вошел следом.

Свет заиграл на развешенных по стенам клинках — длинных и коротких, изогнутых и прямых. В одном углу были свалены трофейные щиты разного назначения и происхождения, в другом, словно срубленные головы врагов, лежали шлемы. Некоторые были смяты, другие совсем новые. Солдатские, сержантские, офицерские с серебряными и золотыми накладками. Пики, алебарды, секиры, горбыши… Без сомнения, в этом зале хранились именно трофеи.

— Вот он! — воскликнул Углук, поднимая из груды свой потертый, старый шлем. — Я без него прямо как голый!

Орк водрузил шлем на голову и довольно заулыбался.

— Поменял бы его на новый, вон их здесь сколько! — заметил Фундинул.

— Ни за что! Он не раз спасал меня, я ему доверяю! О, а вот и мой меч!

Давно не чищенный двуручник выделялся среди сверкающих клинков, казалось странным, почему его не отдали в кузницу на переделку.

— К счастью, они не успели заняться нашими вещами, — сказал Каспар, торопливо перебирая свое имущество. Доспехи, шлем, «Железный дождь», меч, кинжал с крюком и складной лук с запасом стрел — все оказалось на месте. Каспар даже заулыбался.

Бертран нашел фамильный меч и, пробуя его, покрутил над головой; оказавшись в руках хозяина, клинок радостно запел.

— Теперь я чувствую себя полноценным гномом! — произнес Фундинул, вынимая из запылившегося чехла свой топор.

Аркуэнон молча и по-хозяйски оглаживал свой лук и колчан со стрелами. Дольше пришлось искать его кинжал, но и он скоро нашелся в корзине с другими кинжалами и дагами.

— И котелок тут, ваша милость! — сообщил счастливый Фундинул.

— Прекрасно, значит, пора уходить.

39

Когда отряд осторожно выбрался во двор, замок было не узнать: на стенах метались огни, отовсюду доносились звуки битвы.

— Они выпустили уйгунов! — воскликнул десятник.

— Кто выпустил? — встряхнул его Каспар.

— Их смотрители! Госпожа наказала их за воровство, уже полгода как они содержались в заточении, а теперь оказались на свободе и подняли уйгунов на мятеж! Те всегда были плохо управляемы, госпожа собиралась утопить их в реке, но не успела.

— И много их?

— Три сотни!

— Хорошая компания, — усмехнулся Бертран.

— Ладно, веди к конюшням, — приказал Каспар. — Да поживее!

Десятник послушно засеменил вдоль стен, Каспар и остальные поспешили за ним. Миновав несколько коротких туннелей, группа пришла к большим арочным воротам. Здесь пахло навозом и слышался перестук копыт — лошади не спали, встревоженные доносившимся снаружи шумом.

— Охрана там есть? — спросил Каспар.

— Только двое конюхов, но они без оружия, при них только колотушки.

— Хорошо.

Каспар толкнул половинку ворот, та легко подалась, он осторожно заглянул внутрь и, поправив на плече седельную суму с вещами, шагнул в конюшню.

За ним поспешил Фундинул. Он быстро обежал близлежащие закоулки и, вернувшись, доложил:

— Конюхи оба зарезаны! А в стойлах переполох! Чужие в стойлах, ваша милость!

— Успокойся, ничего с твоим Шустриком не станется, — угадал Каспар причину беспокойства гнома. — Присмотри за десятником и за дверьми, а мы пойдем проверим. Бертран, иди со мной, Углук и Аркуэнон — в соседнюю галерею.

Оставив свои вещи и взяв только оружие, они прошли сенные ниши и двинулись вдоль стойл, прислушиваясь к тому, как фыркают и переступают с ноги на ногу лошади. Где-то здесь Фундинул видел чужих.

Щелкнула тетива, раздался тонкий вскрик, и кто-то свалился со стропил.

— Уйгуны! — предупредил Аркуэнон. Это он стрелял в своей галерее.

— Понял! — отозвался Каспар. — Бертран, где твой арбалет?

— При мне и заряжен.

— Отлично.

Не успел Каспар произнести это, как над его ухом щелкнул арбалетный замок; пробив стенку стойла, болт достал укрывавшегося за ней уйгуна. Тот выронил кинжал и сполз по доскам.

Послышались быстрые шаги: не поняв, кто перед ними, уйгуны предпочли отступить в дальний конец конюшни.

— Вот они, лошадки, — сказал Бертран, указывая на Шустрика.

— Зови остальных.

В считаные мгновения лошади были оседланы, в том числе и Шустрик. За время «плена» в замке княгини он отъелся и не горел желанием куда-либо идти.

В седла садились у самых дверей, опасаясь нападения беглых уйгунов. Каспару и Углуку пришлось выбрать подходящих лошадей из княжьих, поскольку собственных они лишились в бою.

— Ну что, все готовы? — спросил Каспар.

— Готовы, — за всех ответил Бертран. — Что с этим будем делать?

Каспар посмотрел на десятника, прижавшегося к стене прямо под факелом. Он смотрел на своего недавнего целителя умоляющими глазами, понимая, что сейчас решается его судьба.

— Ладно. — Каспар снисходительно махнул рукой. — Пусть живет, дорогу до ворот я и без него найду.

— Ваша милость, мостовые ворота на стене размещаются! Прямо над аркой! — крикнул десятник в порыве благодарности.