Диана Марселлас - Зов Колдовского ущелья

Что происходит? Как называется это явление? Сумасшествие? Галлюцинация? Ни в одной из книг ему не давалось названия, но все колдуньи народа шари'а, которые врачевали людей, писали в дневниках, что им являлось подобное видение, всегда одинаковое, непременно возникавшее после Зова. Кто-то видел гигантскую птицу, налетавшую с утеса, другие — огненного червя, выползавшего из кучи отбросов. Победу над всеми чудовищами одерживали тем же способом — силой направленного потока сознания. Записи некоторых колдуний, продолжавших, несмотря ни на что, лечить больных — кое-кто отказывался от этого занятия, — прекращались внезапно.

Неужели Монстр одерживал над ними победу? Брилли допускала эту возможность.

Она слышала, как успокаивается в груди взволнованное сердце. Ночной морской воздух, наполнявший пещеру, приятно охлаждал тело. Волны мерно плескались, ударяя в каменные стены, успокаивая нервы. Брилли перевернулась на бок, содрогаясь, но не от холода… От чего-то другого…

Скорее всего от предчувствия. От предчувствия последующего Зова. Перед глазами мелькали неясные очертания будущего: больной, она склоняется над ним, дарит ему силы, идет на очередной риск столкновения с Монстром.

Это случится завтра. В замке графа Мелфаллана…

Брилли обеспокоено вздохнула. Будучи колдуньей предусмотрительной и весьма осторожной, она по возможности избегала посещения замка графа. Приближаться к лордам было делом опасным, такая ошибка могла оказаться роковой. Стоит ли ей идти туда завтра?

— Я — последняя! — провозгласила она вслух. — Я стану вспышкой, которая ознаменует конец.

Слова эти эхом отразились от каменных стен, и улыбка колдуньи потускнела.

— О, какое храброе заявление, Брилли, — обратилась она сама к себе, иронично ухмыляясь. — Ты до последнего останешься упрямой как осел! И поплатишься за это!

Перевернувшись на другой бок и накрывшись с головой одеялом, она прислушалась к нескончаемой мелодии моря.

Отец Океан,

Царица Морская!

Храните меня,

Мне сил придавая…

В голове прозвучала детская молитва, затем слова рассыпались, перемешиваясь с обрывками воспоминаний о прошедшем дне, и вскоре девушкой завладел сон, унося в другие, причудливые миры.

На следующее утро Брилли проснулась от неяркого серого света Дневной звезды. Свет этот струился в ее комнату сквозь расщелину между лестницей и стеной пещеры, но его вполне хватало. Когда шли дожди, вода проникала внутрь через ту же щель и наполняла, стекая по потертым ступеням, купальню и цистерну рядом. Сейчас над заливом плыл густой утренний туман, принося свет и влагу. Брилли прислушалась к шуму прозрачных капель, с удовольствием вдохнула побольше воздуха, наслаждаясь соленым привкусом моря, и откинула одеяло.

Когда Брилли вышла из пещеры часом позже, Дневная звезда уже нещадно расправлялась с остатками утреннего тумана, прятавшегося в ложбинках и оврагах возле залива. Колдунья затащила лодку в расщелину между камнями и внимательно осмотрелась вокруг. Поблизости не было ни души, даже любопытных мальчишек, которые изредка спускались к бухточке по крутому склону в поисках морских водорослей и раковин. Высокие деревья на вершине утеса плавно покачивались на ветру, листва словно танцевала, залитая солнечным сиянием. С океана дул свежий, прохладный бриз. Брилли сняла шляпу и тряхнула волосами, расправляя их, подставляя лицо солнцу, радуясь утру. Мир ликовал, наполненный жизнью и светом. В такие моменты самые серьезные задачи кажутся посильными.

С самого раннего детства мать Брилли настраивала дочь против истинной природы ее собственного существа, велела не думать об удивительных особенностях, которые отличали народ шари'а от остальных людей. Она была убеждена в своей правоте и не желала прислушиваться к мнению самой Брилли, отрицая любое проявление магических способностей. Врачевать она никогда не пробовала, испытывая отвращение даже к излечению матерью своего дитя, если при этом использовалось колдовство. Джокатер ненавидела те странные яркие ощущения, какие дано познать лишь волшебнику, неведомые обычным людям, ненавидела и презирала свой дар, стремилась забыть о нем. И пыталась научить тому же дочь: ненависти и презрению к магии. Она сторонилась других Женщин в городе и запрещала Брилли общаться с чужими Детьми, боясь, что странность и необычность ее дочери обнаружатся, и тогда ей придет конец. Долгое время Брилли слушалась мать, не желая причинять ей страдания или вызывать гнев.

Будучи ребенком, она часто с завистью наблюдала за играми других детей, а в девятилетнем возрасте совершенно неожиданно подружилась с сыном кузнеца по имени Джейред. Как это произошло, она сама не понимала: Джейред просто появился перед ней, улыбающийся, приветливый, а через несколько минут они уже бежали вдвоем на пляж. Несколько дней подряд Брилли ходила с ним за раковинами, помогала защищать устроенный между камнями форт от хищных зверей и драконов деревянной саблей-палкой. Джейред рассказывал забавные истории и часто шутил, а она заливалась радостным смехом. Однажды, опять же из желания повеселить ее, он повалился на землю и прикинулся мертвым. Брилли бросилась к другу со всех ног, решив, что с ним и впрямь что-то случилось, но увидела озорную улыбку на его губах и расхохоталась. Она любила его.

Прознав о дружбе дочери с Джейредом, Джокатер запретила ей видеться с ним. Брилли не могла ослушаться матери, но и не нашла в себе сил объяснить все Джейреду. Когда он пришел к ней в следующий раз, она стояла перед ним молча, обливаясь горькими слезами, так и не проронив ни единого слова. Сначала его лицо выражало растерянность, сменившуюся позднее обидой. Он приходил еще дважды, пытаясь понять причину ее странного отказа разговаривать с ним, но Брилли все так же молчала. В конце концов он убежал оскорбленный и разгневанный и больше не появлялся. Впоследствии она изредка видела его в городе, а потом услышала, что он поступил на службу в армию Ревила и стал неплохим солдатом.

Оглядывая залитую солнцем бухточку, Брилли перенеслась в воображении на несколько лет назад. В один из таких светлых дней она приняла твердое решение: изменить отношение к своим способностям. Нет, в ее жизни не произошло тогда ничего необычного, ничего такого, что могло бы спровоцировать на столь смелый поступок, не случилось трагедий, не возникло опасностей, побуждающих к решительным действиям. Были обычное спокойствие и красота природы, когда кажется, что даже морские камни имеют душу, когда солнце льется с небес так, что воздух трепещет и мерцает. Брилли услышала голос жизни, голос подаренной ей магии. Ей не пришлось жалеть о своем выборе, но Джокатер так ничего и не узнала о нем. Брилли любила мать.