Анатоль Нат - Бабье царство. Возвращение…

Я долго думала, — задумчиво подняла она глаза к потолку. — А Степной ведь был прав, мелкие хозяева уже вдосталь наелись своей самостоятельности и теперь только рады будут избавиться от обузы в виде малорентабельного производства, устроившись к нему на работу. А мы тогда сможем наши же прежде заводики обратно скупить. Теперь уже по дешёвке.

— Когда это он такое говорил? — изумилась Белла.

— Не говорил, так скажет, — небрежно отмахнулась Маша. — Не о том речь. У нас сразу же возникает другая проблема. А куда нам девать столько зерна? Триста тысяч тонн одного только «пьяного» зерна! Плюс — триста тысяч отборного посевного. Где нам всё это хранить? У нас же нет ни одного достаточно крупного элеватора, кроме как у Степного на Рожайке. Ну и того, что ещё только строится ни шатко, ни валко в Хрусталях.

А нужно — ого-го сколько. Шестьсот тысяч тонн, — снова мечтательно, несколько заторможено повторила она. — Тридцать восемь миллионов пудов, — благоговейно прошептала она. — Ужас!

Пока что особых проблем с сохранностью нет, поскольку практически всё переработанное зерно сразу же уходит в желудки оголодавших ящеров. Успевай только подвозить.

Шахтёры, Марковы землекопы, дорожные строители, прочая шушера. Все понемногу отъедаются, — принялась Маша перечислять, загибая пальцы. — Плюс наши, городские ящеры подсуетились. Но эти так, по мелочи. Для них «пьяное зерно» это так, скорее экзотика, чем настоящий корм. Тем более что наши, городские, так не бедствуют.

Но с такими объемами…, — задумчиво помахала она перед лицом взятым со стола каким-то листиком. — С такими объёмами нам никаких пещер Райской долины под склады не хватит. Про бочки, я уж вообще помолчу. Чё делать? — рассеянно уставилась она в пустоту перед собой.

Застыв соляной статуей, Маша какое-то время рассеянно глядела на лист с расчётами.

— Благодетель, — медленно покачала она головой. — Истинный благодетель. Не знаю куда ему столько спирта, но все наши проблемы с подгорными он точно решит, — едва слышно прошептала она с благоговейными нотками в голосе..

— Благодетель…, — едва слышно, эхом откликнулась следом Белла, не сводя с Маши похолодевшего непонятно с чего взгляда. — Значит, говоришь облагодетельствовал, мил друг. Ну всё, — вдруг как-то сразу подобралась Белла, — мне надоело слушать весь этот бред,

А теперь слушай сюда, подруга, — баронесса крайне неприятно улыбнулась, глядя на удивлённо посмотревшую на неё Машу. — Давно хотела тебя спросить, да всё как-то момента подходящего не было. Не подскажешь? Откуда у тебя взялась цифра в двести одиннадцать тысяч четвертных бутылей для разлива Куницына спирта. Это — по второму договору, — пояснила она на непонимающий взгляд Маши. — По тому, который ты только что так легко включила в новый, ещё больший, так толком ни в чём и не разобравшись.

Скажи ка Маша, как ты собралась разливать тридцать две тысячи тонн спирта в двести одиннадцать тысяч двести штук четвертных бутылей, ёмкостью в три литра?

— Что?

— То, — ещё более захолодела лицом Белла. — Столько спирта физически не влезет в заявленное тобой число бутылей. Ты что, хочешь нас подставить под обвинение в подлоге? В преднамеренном обмане клиента? В жульничестве?! На виселицу захотелось, подруга?

Глядя в широко распахнутые изумлённые глаза Маши, Белла ещё более надавила на психику.

— Ты что, хочешь ославить нас как лжецов? Хочешь нас поставить в полную зависимость от благорасположения Куницы? Закабалить нас хочешь?

— Ты чего?! — внезапно прорезался возмущённый голосок потрясённой Маши. — Сбрендила? Какой обман? Каких лжецов? Какая кабала? Ты в своём уме?

— Я-то в своём. А вот ты в чьём?

Чем твоя пустая башка думала, мешая местную и земную десятеричную системы в одну кучу.

— Что-о-о?

— То! Дура!

— Сама дура!

— Нет, ты дура!

Грохот распахнувшейся настежь двери тамбура и ворвавшаяся в кабинет встревоженная Дашка на миг прервали ругань, когда стоящие друг напротив друга две злые растрёпанные женщины, уперев кулаки в бёдра с яростью орали друг на друга. Разом повернувшись к входной двери обе женщины непонимающе глядели на растерянное лицо секретарши.

— Во-о-н!! — бешеный крик двух разъярённых женщин мигом вымел Дашку обратно в приёмную.

С грохотом захлопнувшаяся дверь разом оборвала все звуки. На долгие тяжёлые минуты в комнате установилось тягостное тягучее молчание.

— А теперь скажи. Только спокойно и без криков. При чём здесь эти дурацкие названные тобой системы и при чём здесь какая-то кабала? К чему это ты тут виселицу приплела?

Спокойная, мертвенно бледная Маша, стараясь не смотреть на Беллу, преувеличенно аккуратно села обратно в своё кресло и принялась старательно разбирать разбросанные по всему столу бумаги.

— Это не я придумала, — ещё более тихо отозвалась Белла, вернувшись в своё кресло и также стараясь не смотреть в сторону Маши. — Это возможный сценарий развития наших отношений с Куницей в случае заключения этого кабального договора. Мы вполне реально чуть было не попали в самую натуральную кабалу до конца своих дней. И виновата в этом была бы ты.

— Объяснись.

— Объясниться? — старательно сдерживаясь, чтобы снова не сорваться, медленно и осторожно начала Белла. — Пожалуйста.

Намного помолчав, Белла начал говорить тихим, невыразительным голосом.

— Первым делом, всё таки скажи. Откуда ты взяла количество четвертных бутылей числом двести одиннадцать тысяч?

— Пять тысяч двести восемьдесят тонн спирта, которые мы должны получить из доли Куницы в миллион пудов зерна, делим на двадцать пять литров, объём одной четвертной бутыли. На выходе получаем ровным счётом двести одиннадцать тысяч двести четвертных бутылей. Арифметика — самая простая.

— Прекрасно, — тихо проговорила Белла, глядя прямо в глаза Маше. — Что и требовалось доказать. Ты великолепный арифметик. Дважды два сложить можешь. Нет слов.

А теперь возьми те же пять тысяч двести восемьдесят тонн спирта и подели их на три литра. Сколько у тебя получится бутылей?

— Зачем?

— Подели, — неприятно улыбнулась Белла. — Не хочешь? Тогда я сама для тебя поделю. И у меня получится ровным счётом один миллион семьсот шестьдесят тысяч бутылей.

Второй вопрос. За сколько четвертных бутылей обещался заплатить Куница? Не отвечай, — оборвала она Машу. — Сама знаю — за двести одиннадцать тысяч.

Третий вопрос. А кто заплатит нам за остальные полтора миллиона четвертных бутылей?

— Не улавливаю ход твоих витиеватых мыслей.